Медведь

— Серьезно? — переспрашиваю я.
А сама чувствую, как по позвоночнику бегают горячие мурашки от его обжигающего взгляда.
— Естественно. Провожу тебя. Вдруг заблудишься.
— Ты маньяк!
— Ты тоже!
— Я?
— Ты облизнула губы.
Да… Он считывает каждое мое движение. Ловит каждое желание. Ну а сейчас наши желания совпадают…
Михей отводит меня в туалет, который оказывается не так-то просто найти. Ждет за дверью. А, когда я появляюсь на пороге, набрасывается на меня с диким рычанием. Какие у него горячие губы. И жадные руки. И нетерпеливый железный удав…
— Можно пойти в кабинет к Варламу, — бормочет Медведь в перерывах между поцелуями. — У него там диван.
— Там открыто?
— Надо взять ключ.
— Ну вот еще, за ключом идти.
— Согласен. Не пойдем. Останемся здесь.
— В туалете мы еще этого не делали…
— Сделаем.
— Мишутка…
— Юленька…
— Ты мой уголовник, — шепчу я, задирая его футболку и царапая твердый, как стиральная доска, пресс.
— Нравятся мужчины с темным прошлым? — скалится Медведь.
— Да…
— Возбуждает тюремный запах?
— Очень… Пахнешь ты обалденно. Краской.
— Краской?
Он на секунду замирает.
— А, ну да, в здании же ремонт.
И мы снова набрасываемся друг на друга.
— Хочу чувствовать тебя везде… — шепчу я.
 
* * *
Мы возвращаемся, немного потрепанные, на ослабевших ногах, но с лоснящимися от счастья лицами. Идем по каким-то коридорам, куда-то сворачиваем, поднимаемся по лестнице.
— Кажется, мы свернули не туда, — Михей останавливается в начале коридора, где свалены стремянки, ведра с красками и прочая ремонтная дребедень.
— Похоже на то, — говорю я.
— Пойдем направо.
— Подожди!
Я дергаю его за руку, останавливаюсь. И зависаю. Просто стою, дышу. Михей смотрит на меня. Минуту, вторую…
А потом осторожно спрашивает:
— Котенок, ты что сейчас делаешь?
— Я?
А что я делаю?
Я стою у свежеокрашенной стены и нюхаю краску. А это значит…
А-а-а! Мамочки!!!
    
78
 
Михей
— Дыши, — говорю я то ли Юльке, то ли себе. — Главное, не забывай дышать.
— Я дышу… — лепечет она.
— Не краской!
И я тащу ее за руку прочь из этого вонючего коридора.
— Пойдем на улицу, — бормочет Юлька. — Тут так жарко!
— Точно, невыносимая жара!
Я сам весь вспотел. Аж футболка к спине прилипла.
Мы спускаемся на лифте. Выходим на улицу. Держась за руки, оба жадно хватаем ртами свежий прохладный воздух.
Я обнимаю Юльку. Сжимаю в ладонях ее лицо, заглядываю в огромные испуганные глаза. Чувствую, как трепыхается ее сердечко.
— Все хорошо! Ты слышишь меня?
— Да? — растерянно переспрашивает она. — Хорошо?
— Пойдем, — я тяну ее за руку.
— Куда?
— В аптеку.
Я сжимаю ее ладонь. Чувствую ее дрожь и трепет.
— Это может ничего не значить… — лепечет она, торопясь за мной.
— Скоро узнаем, — говорю я.
— Миша…
— Что, мой котенок?
— Мне страшно!
— А мне нет, — вру я.
На самом деле у меня тоже поджилки трясутся. Но, скорее, от неопределенности. Ненавижу такие ситуации, когда ничего точно не ясно. Когда знаешь, что и как, — можно действовать. А, когда только подозреваешь… У тебя скручивает живот и что-то трепыхается в груди.
 
* * *
Мы покупаем несколько тестов на беременность и возвращаемся в туалет. Юлька закрывается в кабинке.
— Эй! Я хочу присутствовать при таком знаменательном событии! — возмущаюсь я.
— Я не смогу при тебе, — раздается из-за двери.
И — тишина.
Я прислушиваюсь. Даже прикладываю ухо. Ничего. Минута, вторая, третья…
Дверь распахивается, едва не ударив меня по носу.
— Я не могу! — чуть ли не плачет Юлька.
— Не можешь?
— Я же только что пописала!
— Ну, значит, пойдем пить, — говорю я.
И мы возвращаемся на верхнюю террасу. Где развеселая компания празднует мое освобождение из ментовки.
Я смотрю на них всех удивленно. Что мы празднуем? Когда это было? Мне кажется, я расквасил рожу тому уроду несколько месяцев назад…
Юлька плюхается на диван, хватает бутылку с минералкой, жадно пьет. Сидит, прислушивается к себе. Наливает чай. Я тем временем ставлю перед ней стакан с соком. С апельсиновым. А потом еще один. С вишневым.
Она выпивает оба.
— Ну что? — спрашиваю я.
— Ничего.
Она снова наливает чай и смотрит на заполненную до краев кружку.
— Я больше не могу…
— Больше и не надо. Юленька, ты лопнешь. Теперь надо просто немного подождать.
— Я не могу ждать!
Я беру графин с водой и наливаю ее в стакан. Медленно, так, чтобы было слышно журчание. Потом переливаю обратно, стараясь издавать максимально завлекательные журчащие звуки.
— Работает?
— Неа.
— Пс-с-с… — шепчу я ей на ушко.
— Прекрати!
— Ладно. Просто расслабься. И все случится само.
— Пойдем!
Юлька вскакивает с дивана.
— Вы куда? — спрашивает Тигра.
— Вот бешеные кролики, — бурчит Кот.
Мы с Юлькой просто молча выходим. Что-то мне сейчас совсем неохота упражняться в остроумии…
 
* * *
— У тебя задержка? — спрашиваю я Юльку по пути в туалет.
— Не знаю… Сейчас посмотрю календарик. Точно! Три дня. А я и забыла, что уже пора… Боже… Михей. Я боюсь!
— Не бойся. Я рядом. Сейчас и всегда.
— Но задержка-то не у тебя! И не ты нюхаешь краску.
— Я тоже буду ее нюхать. И есть вместе с тобой соленые огурцы. Или оливки, как Яна. Или маринованные тараканьи лапки. Или сало в шоколаде. Или что ты только захочешь…