Медведь

Да, точно! Больные. Может, у него все-таки заражение крови?
— Может, проверишь? — ухмыляется Медведь. — Поцелуй меня в лобик. Для начала.
— Может, ты оденешься? — парирую я.
— Зачем?
Он снова надвигается на меня.
Мне сильно не по себе. Мне откровенно страшно! Одно дело дразнить Медведя в зале, полном народу. И совсем другое — остаться с раненым разъяренным зверем наедине…
Я думала, что буду ухаживать за больным. А он…
Надо уходить. Я планирую, как буду прорываться к двери. Делаю шаг в сторону. Но Медведь хватает меня за руку и дергает к себе. Я с разбегу впечатываюсь в него.
И в этот момент с него слетает полотенце…
    
8
 
Михей
Она что, мужского болта никогда не видела? Выглядит так, как будто сейчас грохнется в обморок.
Откуда такая скромность?
Пару часов назад раздевала меня взглядом и готова была сама на него запрыгнуть, а сейчас краснеет и шарахается, как от прокаженного.
И как у нее опять получилось вывернуться из моего захвата? Ну точно, змея!
Такой страх у нее на лице… Близкий к отвращению.
Вроде он у меня нормальный. Без дефектов. И на размер пожаловаться не могу. И никто никогда не жаловался! А эта отпрыгнула к окну, чуть не вывихнув себе руку, и таращится на мой болт изделека ошалевшими глазами.
Да не укусит он тебя!
А вот я могу… Во мне сейчас зреют самые дикие желания…
 
Наклоняюсь и поднимаю полотенце. Возвращаю его на место.
Вообще, стриптиз устраивать я не планировал. Походу, он сам развязал узел на полотенце. Потому что вид обянутой узкой юбкой задницы, склонившейся над кроватью, капитально вывел его из равновесия.
— Я схожу за градусником, — выдает Юлька.
— Нет, — просто говорю я.
Она у окна. Я между ней и дверью. Хочет сбежать…
Но я ее не отпущу!
Хочу, чтобы она была здесь. Хочу отыграться на ней за подстроенную подлянку. Шкуру мне попортила… Бешеная кошка.
Выпороть бы ее…
А что мне мешает? Попа в наличии. Ремень тоже имеется. Осталось их соединить.
Но, пожалуй, все же надо одеться. Обойдемся без принудительного стриптиза. Не нравится мой болт — посмотрим, как тебе понравится мой ремень…
 
Я подхожу к стулу, куда впопыхах скинул одежду, когда торопился в душ. Снимаю полотенце. Натягиваю боксеры.
При этом смотрю на Юльку. Она отвернулась и упорно таращится в окно.
Такая напряженная… Голова втянута в плечи, вся как-то скукожилась… Да что с ней такое? Судя по ее обычно развязному поведению, голых мужиков она перевидела немало.
А от меня отворачивается. И не похоже, что демонстративно напоказ.
Я вижу, что ее реально трясет.
Может, это реакция на стресс?
Конечно, главный шок пережил я — когда приземлился спиной на осколки. Но и она распереживалась. Как бы я ни был на нее зол, я заметил, что она сгорала от стыда и волнения. И извинялась искренне. Видно, сама пожалела о своей импульсивности.
Психанула, насыпала мне стекла — и только потом поняла, что натворила. У меня тоже так бывает…
А она, наверное, испугалась, что я порежусь насмерть. Поэтому и оказалась возле моего номера, где ее поймал Варлам.
И правильно испугалась! Башкой надо думать.
— Можешь поворачиваться, — говорю я, натянув поверх боксеров еще и штаны.
— Ты оделся?
— Рубашку надевать не буду, уж извини.
— Ладно…
Юлька медленно разворачивается от окна. Я вижу, что ее бьет мелкая дрожь, с которой она не может справиться. Обхватила себя за плечи, стоит, прислонившись к подоконнику.
Точно, у нее шок. Все-таки у девушек нервная система менее устойчивая. Даже у такой оторвы, как эта.
Ладно, порку пока отложим. Я же не зверь какой…
 
Я беру свой пиджак и иду к ней.
Вижу, что она мгновенно напрягается. Вжимается в подоконник. Перестает дрожать. И, кажется, даже не дышит…
В тот момент, когда я набрасываю пиджак ей на плечи, она сначала вся сжимается. А потом расслабляется и смотрит на меня с каким-то восторженным удивлением.
— Спасибо!
— Вижу, ты замерзла. Дрожишь.
— Да… Что-то прохладно.
На самом деле в номере страшная жара. Я уже собрался искать пульт от кондиционера. Но теперь не буду. Лучше закажу горячего чаю.
Звоню в рум сервис. Спрашиваю Юльку:
— Тебе какой чай, зеленый или черный?
— Лучше зеленый.
Я передаю заказ, попросив принести еще пирожных.
— Попьем чаю и пойдешь, — говорю я.
Блин, чего это я такой добрый?
— Я же должна за тобой следить, — произносит Юлька.
— Все со мной нормально.
— Извини, что я…
— Это ты меня извини, — перебиваю я ее.
Мы молчим, сидя напротив друг друга. Молчание становится все более неловким и гнетущим.
Юлька кутается в мой пиджак, нервно сжимает пальцы и кусает губы.
Я вообще не понимаю, что происходит.
Пять минут назад мне хотелось ее одновременно жестко оттрахать и не менее жестко выпороть. А сейчас хочется напоить чаем и обнять…
Что, серьезно?
Да нет.
Просто я джентльмен. Когда вижу даму в разобранном состоянии, переполняюсь сочувствием.
— А почему Варлам тебя малым назвал? — вдруг спрашивает Юлька.
Видимо, просто чтобы прервать молчание.
— Я младше него на семь лет.
— Значит, тебе всего тридцать…
— Всего?
— Выглядишь старше.
— А ты выглядишь ровно на свои двадцать пять.
Она недовольно фыркает.
Что я не так сказал? Надо было сказать, что она выглядит младше? Или старше? По-моему, двадцать пять — идеальный возраст, который дамы не скрывают. Хотя хер знает этих дам… Особенно эту.
Что творится в ее больной башке? Даже не представляю.
— А почему ты его слушаешься? — продолжает Юлька.
— Кого?
— Варлама.
— Никого я не слушаюсь.
На самом деле… Ну, есть такое. Варлам для меня авторитет. Шесть лет назад он вытащил меня из такого дерьма… Буквально спас жизнь.