Единственная для князя. Как долго я тебя искал

– Угощайтесь, гости дорогие! Отведайте чаю на травах. Варенье пробуйте, не стесняйтесь. Свежего урожая. Малиновое, земляничное, крыжовенное, яблочное, вишневое – на любой вкус. Мед гречишный. Сметанка домашняя. Или, может, сбитня кому подать? Взвара? Пироги скоро поспеют, в печи доходят. А пока кушайте ватрушки с творогом, блины, расстегаи с зайчатиной.
У девчонок глаза разбежались от изобилия выпечки. В гимназии сытно кормили, но не так, чтобы вволю тех же ватрушек наесться. А если еще их с вареньем попробовать? Ммм, вкуснотища!
– Я бы чарку сбитня выпил, – не отказался от предложения Тарас Григорьевич.
Разговоры сами собой завязались, начиная с причины незапланированных каникул и до описания гуляний, устроенных императорской четой в честь рождения дочери. Девчонкам только дай волю. Если бы не Зоя Матвеевна, периодически осаживающая болтушек, так бы и разболтали тайны, что к учебному процессу относятся. Ни к чему обывателям знать, каким образом видоки работу выстраивают. Все равно не поймут, а то, что поймут, по-своему переиначат. Костя постепенно подобрел, выпив кружку душистого чая вприкуску с расстегаем, и рассказал парочку историй, которыми веселил меня недавно.
Чаепитие плавно переросло в застолье, когда помощницы Акулины выставили разносолов, копченостей, натушили картошки с грибами, наготовили мясных блюд. В итоге из-за стола я еле выползла, наевшись так, что думала – лопну.
После обильного обеда мы отправились отдохнуть в комнатах, что уже подготовили для нас. На втором этаже находилась хозяйская спальня и две гостевые. Разумеется, главную уже занимала Акулина, и она не пожелала ее освобождать. Но, хотя бы разместила у себя Зою Матвеевну. А мне такая большая комната ни к чему. Зачем, если своя имелась? Светлая, с двумя окнами и видом на лес, деревянной кроватью с пуховой периной, стареньким секретером и сундуком для вещей. Стену у окон занимала лавка, на которой удобно читать, заниматься рукоделием, или использовать в качестве дополнительного спального места. Вторая комнатка походила на мою с тем отличием, что окна выходили во двор. Там разместились Марфа с Милой, а Дашка категорично заявила, что шум со двора будет ей мешать и она ляжет спать в моей комнате.
– В кои-то веки высплюсь по-человечески!
Спорить с ней не стали, тем более, что никто не запрещал собраться вместе вечером.
Тарасу Григорьевичу и Косте ночевку определили в горнице на первом этаже. Зорина на печку отправили, там лежанка отгораживалась занавеской и создавалось ощущение отдельного пространства. А Нахлебов – человек неприхотливый, он и месту на лавке был рад. Дворовых девок, что помогали Акулине по хозяйству и спали тут же, в кухонном закутке, временно разместили по другим домам. А Меланью – сироту, которую Акулина воспитывала вместо дочери, и кота женщина забрала к себе. Но это уже ближе к вечеру, а через пару часов послеобеденного отдыха, когда хотелось только полежать и ничего не делать, и банька поспела.
Это вам не общий душ в гимназии! Жар в парилке пробирал до самого нутра, пот лился градом, горячий воздух обжигал легкие. А, когда Акулина еще и березовым веничком отходила, да холодной водой после облила, накрыло невероятное ощущение чистоты не только тела, но и души. Будто вся скопившаяся чернота вышла, а я заново родилась! Горячий чай на травах наполнил каждую клеточку жизненной силой и жаждой действий. Это ли не настоящее чудо?
Облачившись в чистую одежду и закутавшись в тулуп, приготовленный специально, чтобы пробежаться к дому через двор, я вышла на улицу. Девчонки еще не закончили париться, а помощницы суетились вокруг них, помогая просушить волосы и отпаивая чаем. Я решила подышать свежим воздухом и прогуляться. Недалеко, стемнело уже, не разглядеть ничего толком. Прошлась до сараев, рядком расположившихся позади дома, и вздрогнула, привлеченная странным хлопаньем. Задрав голову, увидела крупного ворона, переступающего лапами по крыше заснеженной пристройки. На белом фоне он выглядел жутковато, только глаза-бусины сверкали, отражая отблески света. Однако никакого страха я не испытывала. Наоборот, будто столкнулась со старым знакомым из прошлого. Птица, склонив голову набок, таращилась на меня, а потом вдруг вспорхнула и улетела.
– Настенька, что же вы здесь одна? – Неслышно сзади подошел Зорин и приобнял за плечи. – После баньки лучше в тепло идти, чтобы не простудиться. Я вас в окошко выглядывал, оттого и заметил во дворе.
Так, вот кто спугнул ворона! Я чуть заикой не сделалась, так тихо подобрался парень.
– Константин Алексеевич? – Резко развернулась, неожиданно оказавшись в объятиях молодого человека. – Костя, – исправилась под его умоляющим взглядом. – Не стоило беспокоиться, я и так уже обратно шла. Просто увидела тут…
– Что?
– Да так, ничего особенного, показалось. В сумерках всякое мерещится. Идемте в дом?
Я испытывала странное волнение, оказавшись так близко к парню. За углом нас никто не видел, и вокруг – ни души, только из бани доносились повизгивающие голоса девчонок. Немудрено, я тоже вскрикнула, когда на меня ведро холодной воды опрокинули. Зато потом так растерли полотенцем, что снова жарко стало. И рядом с Зориным вмиг покрылась испариной. Его сверкающие в полумраке серо-зеленые глаза, горячее дыхание, вырывающееся на морозе парком, закушенная нижняя губа, будто он тоже волновался.
– Ася… Можно тебя так называть? Услышал случайно от твоих подруг, и с тех пор в мыслях обращаюсь к тебе только так.
– Костя, это домашнее прозвище, и оно не подходит для… – Я замотала головой.  – Не нужно.
– Почему? – Горячие ладони Кости обняли мое лицо, вынуждая смотреть на него. – Я теряю голову, когда вижу тебя такой домашней, чистой. И, называя этим именем, мне представляется именно такой твой образ. Асенька, ты позволишь? – Он так опасно наклонился, что внутри все замерло тугой пружиной и в горле пересохло.
– Костя, ты слишком торопишь события. – Гулко сглотнув, я в волнении облизала губы.
Зря, наверное, только хуже сделала. Парень с глухим стоном приник к моим губам, вбирая их, сминая своими и вызывая этим бурю непонятных эмоций. В ошеломлении я распахнула глаза, наблюдая, с каким наслаждением Костя продолжает меня целовать. Наверное, будь он тоже с открытыми глазами, и я бы остановила его в тот же миг. Впрочем, и сейчас не следовало допускать большего. Теплые руки парня опустились на шею, затем на плечи, но вовсе не невинно, а забираясь под одежду, касаясь оголенной кожи. Эти ощущения будоражили и пугали одновременно, и уж точно в них не было ничего пристойного.
– Довольно! – Я оттолкнула Зорина, что оказалось непросто. Он посмотрел затуманенным взглядом и снова потянулся к моим губам. – Хватит! Что вы себе позволяете?
– Ася, это выше моих сил. Ты такая притягательная, красивее никого еще не встречал. Рядом с тобой чувствую себя мальчишкой и совершенно теряю голову.
– Константин Алексеевич, вы слово давали! – напомнила о его же обещании, что не будет переступать рамки.
– Прости! – На этот раз подействовало. Парень отстранился, убрал руки. Затем осторожно, едва касаясь, поправил мой распахнутый тулуп, убрал мокрую прядку, налипшую на лоб. – Я не сдержался. Твои губы такие соблазнительные, что целовал бы их до изнеможения.