Твой личный Демон

Обернувшись, она запрокидывает голову, чтобы осмотреть дом снаружи, и тут же охает от острой боли. На шее сзади пальцы нащупывают маленькую ранку. Что за черт?
Дом, в котором она проснулась, на деле оказался самым настоящим замком. Массивный, с большим количеством узких окон по периметру и башенками с острыми крышами, покрытыми черной черепицей.
Маша прикусывает зубами ноготь на большом пальце и осматривается внимательнее. Где же Варя? Она силится вспомнить, когда вечеринка переместилась в частные владения, но в голове только туман и боль.
Спустившись по ступеням на пролет ниже, она выходит к оранжерее и останавливается. Восхитительный аромат кружит голову, буйство соцветий и сочной, удивительно красивой растительной жизни, ошеломляет ее.
Куда же она попала? Как не старается, Маша не может вспомнить ни как покинула вечеринку, ни с кем. Кстати, сумочка с телефоном тоже куда-то пропали...
Что ж, ситуация странная, но не патовая. Нужно найти хозяина и попросить у него телефон. Или прислугу, в таком большом доме должна быть прислуга, верно?
Маша отворачивается от оранжереи и движется вдоль противоположенной стены замка. Дорожка, по которой она идет, вымощена большими грубыми плитами, между которыми то тут, то там пробиваются ростки жухлой рыжей травы.
Что-то здесь не так. Она еще раз смотрит на небо, туда, где светит солнце. Почему у нее такое чувство, что она очень далеко от дома? На секунду в мозгу вспыхивает сюжет так любимого ею любовного романа про попаданку, в котором девушку случай переносит в другой мир, где она начинает новую жизнь и, пройдя долгий и полный приключений путь, обретает истинное счастье.
Глупость, конечно, в жизни так не бывает...
Правильно, потому что в жизни бывает гораздо хуже. Например, ее похитили, чтобы сделать секс-рабыней или донором... или для трансплантации органов. Место даже отдаленно не напоминает родной город и его окрестности.
Маша во второй раз останавливается и прижимается к стене. Решение искать хозяина дома или его прислугу, теперь кажется идиотским. Она делает шаг назад и тут окно перед ней распахивается и в проем по пояс высовывается мужчина.
Седоволосый, с акуратной острой бородкой и пронзительными карими глазами. Тонкие губы тронуты легкой улыбкой. И это такая улыбка, хищная и соблазнительная одновременно, как у чеширского кота, что Маша непроизвольно сглатывает, забывая дышать.
- Проснулась, птичка, - он легко перепрыгивает подоконник и подает ей руку. О том, чтобы проигнорировать этот жест, не может быть и речи.
Высокий, худощавый, на вид чуть старше сорока. В шикарной, подчеркивающей атлетичность фигуры, жилетке поверх белоснежной рубашки, рукава которой обнажают жилистые предплечья и кисти рук.
- Пойдем, накормлю тебя, как следует.
Не дожидаясь согласия, он берет Машу под руку и ведет за собой. Через парадную дверь с красивым молотком в форме орлиной головы они проходят в холл, а затем в столовую, где слуги сервируют круглый обеденный стол.
Он подводит Машу к столу и галантно сажает в мягкое кресло с высокой спинкой, чтобы через минуту занять место напротив.
- Ну, птичка, приятного аппетита, - полная женщина в сером переднике поверх красного платья поднимает с тарелки крышку и в нос Маше ударяет божественный аромат крем-супа.
Почему она молчит? Откуда вдруг взялась эта покорность и, как бы правильно выразиться, очарованность? Да он ей в отцы годится, какой стыд! Маша переводит взгляд с тарелки на мужчину, но тут же тушуется и прячет глаза.
- Спасибо, я не голодна...
- Еще как голодна, птичка. Ешь.
Против воли пальцы Маши тянутся к приборам, и, несмотря на интуицию, опасностью пальсирующую в висках, воля ее смята и отодвинута на второй план так, что при всем желании она не может сказать, как это произошло и почему она так легко это допустила.
 
    
Глава 39. Асмодей
Он знает, что девушку зовут Маша, но обезличенное Птичка нравится ему больше.
Пока она спала, Асмодей навел морок на слуг и низших демонов, отдал приказ накрывать на стол и поставил ищеек, чтобы докладывали о каждом ее шаге после пробуждения.
Истерить смертная не стала, что только упростило игру. Тест на разумность она тоже с блеском прошла, покинув оранжерею раньше, чем возмущенная вторжением дриада успела ее убить.
Демон делает глоток чистой похоти, со стороны так похожей на красное вино, и выдыхает, отпуская в сторону Жертвы легкое облачко томления. Щеки ее розовеют, но в остальном она держится достойно. У маленькой птички несгибаемая воля.
Упрямство заводит Асмодея, хотя он легко может использовать для соблазнения всю свою силу и разложить чистое тело смертной прямо здесь и сейчас на столе, и никакой самоконтроль ей не поможет.
Конечно, потом он так и поступит, но снала информация. Он должен узнать побольше о сестрах-суккубах.
- Спасибо, очень вкусно, - Маша слабо улыбается и складывает руки на коленях. - А от вас можно позвонить? - спрашивает, а у самой голос дрожит. Совсем чуть-чуть, но Асмодей улыбается коварно и качает головой.
- Прости, птичка, ни телефона, ни интернета в нашей глуши нет.
- Почему нет? - спрашивает спокойно, но глаза бегают. Потому что вслух говорит, да не то. Потому что боится.
Асмодей пожимает плечами и улыбается уже ласково.
- Не хотят вести. Два года с женой бьемся, но, говорят, не рентабельно.
Она откидывается на кресло, чуть слышно выдыхает. Маленькая птичка, поверила, что тут есть кто-то еще. Женщина. Жена. Так вы смертные думаете? Если мужчина женат, значит он найдежный? Ему можно верить? Глупая маленькая птичка!
- Хорошо вы вчера с подружкой погуляли, - Асмодей с удовольствием наблюдает за рождением стыдливой улыбки на ее лице.
- Я... не знала, что там будет... Варя обещала концерт Джонни...
Асмодей кивает. Варя значит. Варвара, то есть иноземка, чужестранка... прекрасное имя для подкидыша-суккубы.
- Вот так маленькие доверчивые птички и попадают в беду.
- Простите, но, - Маша мнется, раздумывая над чем-то, а потом смотрит Асмодею в глаза, и выпаливает на одном дыхании. - Мне неприятно, что вы зовете меня птичкой, хотя мы даже не знакомы. Меня зовут Маша и я хочу узнать ваше имя и место, где мы находимся. И хочу знать, как здесь оказалась... и мама и папа будут меня искать! - она запинается и уже тише продолжает. - Вызовите мне такси, денег у меня нет, но родители заплатят, обещаю...
Асмодей не слушает, что щебечет наивнаяптичка, но с упоением впитывает ее растерянность и страх, эмоции чистые и острые. Считывает неосознанное возбуждение, которое сам же и вызывает, и как легкую поволоку - ее чистоту. Невинность маленькой смертной птички.