Проклятые

С Захаровым Кириллом Андреевичем она познакомилась неслучайно. О нем так же поползли мерзкие слухи, настолько бредовые, что сомневаться в том, что он интересный человек, не приходилось. Как приглашенный специалист она познакомилась с ним и получила возможность понаблюдать. Въедливый, упрямый, педантичный, говорит только по делу, не лезет в чужую жизнь. Друзей он не искал, понравиться коллегам и начальству не пытался. Оттого его окружало зубоскальство и тихая ненависть окружающих. Как такой мог не понравиться?
Человек – животное социальное, и они быстро нашли общий язык. Ничего, кроме дружеского участия, Кристина предложить ему не могла, но этого оказалось достаточно.
– Обычно ты заменяешь в машине радио, – улыбнулся он краем губ. – Сегодня нет сигнала?
Продолжая тасовать колоду, она усмехнулась. Растянула карты веером.
– Выбери карту.
– Не нравятся мне эти магические заморочки, – поморщился он.
– Обещаю, они тебя не укусят. Тяни карту.
Не отрывая взгляда от дороги, он вытащил карту. Рыцарь мечей. Улыбнувшись, девушка покосилась на спутника.
– И что это значит? – покосившись, спросил он.
– Это часть мозаики, – продолжая тасовать карты, ответила она. – Избегайте конфликта, но сохраняйте ясную голову.
– Последний раз, когда я видел тебя с картами, мы искали убийцу бабушек, – заметил Захаров. – Ими можно нагадать, живы ли похищенные?
– Дома раскладывала, были живы, но, я бы сказала, не стабильны. Не здоровы. Угасающие.
Кивнув, он сосредоточился на дороге.
– Зачем тогда карты?
– Не люблю пансионаты, а карты меня успокаивают, – произнесла Кристина и замерла.
Хаять вслух пансионаты не принято, но Захаров никак на это не отреагировал.
– По личным причинам?
– Угу.
Выспрашивать он не стал, а Кристина вытащила еще одну карту. Башня. Неожиданные перемены.
– В свое время довелось расследовать инцидент в пансионате, – он постучал пальцами по рулю. – Мерзкое место. Чуть не захлебнулись в дерьме, что хлынуло оттуда.
– Подробности?
– Не слишком приятные.
– Я занимаюсь социальной адаптацией выходцев из пансионатов, да и сама провела там несколько лет. Едва ли тебе удастся меня удивить, – с деланным равнодушием ответила она.
Помолчав, выдал кратко:
– Группа детей затравила мальчишку, и он, выследив их одного за другим, убил.
– Хм.
– Не просто убил, вызвал демона, и тот изувечил тела, так что с трудом опознали.
– Оу.
– Ковен пытался это скрыть, за что и поплатился.
– Если бы у меня была возможность стать чародеем, раскатала бы все пансионаты, – призналась она. – Камня на камне там не оставила.
Умолкнув, она чувствовала, как сердце ускорило бег. Кирилл продолжил рассуждать, словно не заметив выпада:
– Ковены часто принимают в свои ряды выпускников своих пансионатов. Но только после получения статуса колдуна, то есть после вуза. Значит, должны иметь возможность поддерживать с ними связь, особенно с перспективными выпускниками.
– Если мы допускаем, что все эти похищения и пропажи связаны, то есть вероятность, что ковен в этом замешан, – осторожно, как бы невзначай обронила она, занятая колодой.
– Не будем кидаться обвинениями раньше времени, но у ковена есть информация о Черновой. Быть может, она все бросила и уехала по какой-нибудь надуманной причине. Дети, что провели всю жизнь в четырех стенах, имеют привычку впадать в крайности и пробовать новое. Быть может, у нее не было денег платить за квартиру, и она сбежала к родственникам.
Кивнув, Кристина протянула ему колоду.
– Что ты хочешь узнать? – с сомнением отозвался он, но все же вытащил карту.
Перевернутый Отшельник – идти на контакт, даже если он вызывает отрицательные эмоции, вылезти из скорлупы.
– Карты меня успокаивают. Дают ощущение, будто я понимаю и могу контролировать ситуацию.
Единственное хорошее, что было в этом городе, – это лес за его пределами. Проезжая березняк, Кристина позволила себе забыть страхи и просто любоваться. Белоснежная стена, так и манила остановиться и прогуляться. Она представила себе влажную траву, прохладный воздух, полный запахов. Уже почти слыша шуршание листвы, дернулась, когда перед глазами возник пансионат.
Старый санаторий, перестроенный, отремонтированный, но сохранивший колорит советских построек. Покой и расслабление как рукой сняло. Здание огорожено высокой стеной, за ним широкое поле. С окончанием березняка начались защитные идолы.
Проезжая мимо, Кристина обменялась улыбками с оскаленной мордой демона, вырезанного на деревянном столбе. Тот в ответ обдал ее холодом. Пока Захаров не видит, она показала идолу неприличный жест: «Больше вы не имеете надо мной власти, деревянные болваны».
Механические ворота медленно распахнулись перед машиной. Зашуршал гравий под колесами, а Кристина слышала шепот заклятий. Разобрать их не составило труда, такое она слышала много раз в пансионате, в котором училась. Не выпускать, сдерживать.
На широком крыльце под колоннами их ждала женщина. Невысокая, с коротко стриженными черными волосами, в строгом темном костюме. Встретившись с ней взглядом, Кристина заставила себя не отвести глаз. Знакомое лицо. После переезда она была первой колдуньей, встретившейся Кристине. Приходила разведать почву, рассказать, как здорово состоять в ковене. Кристина заботы не оценила и рассталась с ней не слишком вежливо, о чем впоследствии пожалела. Нарышкина Маргарита Степановна имела связи по всему городу, отчего поиск работы затянулся.
Поздоровавшись, женщина провела их в просторный высокий холл. Стук каблуков разнесся по холодному пустому пространству. Рассматривая мозаичную плитку на полу, Кристина старательно игнорировала давящую атмосферу. Эхо доносило менторский тон кого-то из преподавателей. Проходящая мимо молодая преподавательница, несмотря на каблуки-шпильки, шла беззвучно. Внимательно ощупав гостей взглядом, двинулась дальше, все так же беззвучно.
К ним вышел директор. Красивый представительный мужчина, воздух вокруг которого дрожал, заряженный энергией. Еще немного условностей, знакомство и расшаркивание. Наконец кабинет директора. Много книг, дерева, тяжелой мебели, огромный стол, хрустальная люстра под потолком. Словно в музей попала.
– Нас интересует ваша выпускница Чернова Зоя Сергеевна, – игнорируя условности и пустую болтовню, сказал Захаров.
Еще до того, как директор успел что-то сделать, экран и клавиатура выдвинулись из столешницы.
– А что случилось? Надеюсь, с Зоей все в порядке? – участливо поинтересовался он.
Захотелось зашипеть на него, обвинить в лицемерии и лживости. Разумных причин для этого не было, не могут все директора всех пансионатов быть одинаковыми. Прохаживаясь вдоль стены, она остановилась у фотографий выпускников. Подростки, выстроившись в три ряда, в одинаково унылой серой форме смотрели в камеру. Остановившись, она всматривалась в лица, пытаясь угадать среди них искомую девушку. Как они все одинаковы – прически, выражения лиц. Ни заколок с бантиками у младших классов, ни сережек у девушек постарше. Все мальчишки подстрижены под машинку, все девочки заплетены.