Клан солнца (СИ)

Именно такой оказалась реальность, в которой мне теперь предстояло жить.
Но самым удивительным здесь было вовсе не то, что я попал в средневековье и даже не то, что оказался другим человеком. Самое удивительное в этом мире (а мир этот очевидно был совсем не тем, в котором я жил прежде) являлась магия — чары, как её тут называли. Магия пронизывала буквально всё вокруг. Были и боевые чары, и лечебные, и чары призыва, и много какие ещё. Оружие и доспехи часто зачаровывались для улучшения свойств, широко применялись магические порошки и отвары, а профессиональные воины умели управлять внутренними энергиями, делая собственные тела сильнее и прочнее.
Целебные чары выглядели, как зеленоватое свечение, другие же обычно сопровождались яркими жёлтыми вспышками. Это были чары нашего клана — клана Солнца, куда входили и мой отец, и я, и вся дружина. Основателем клана считался Всеволод Яркое Солнце — великий правитель, который триста лет назад начал объединение земель вокруг Светлоярска, а мы назывались сынами и дочерьми солнца.
Я тоже считался сыном Солнца, хотя мои чары сильно отличались от «солнечной» магии остальных дружинников. Мне была подвластна загадочная тёмно-фиолетовая дымка, способная испепелять всё на своём пути.
  
Глава 1
 
Второй раз за последнюю неделю я видел один и тот же сон. Мне лет семь-восемь, я играю в поле в густой траве, на душе легко и радостно. А потом солнце, что висит на безоблачном небе, начинает закрываться чёрным диском. Очень похоже на затмение, но во сне это явление мне как будто незнакомо и потому сильно пугает. Но ещё больше пугает тёмная фигура, что стоит неподалёку. Она незрима — я просто чувствую присутствие кого-то огромного, чужого.
Тряска за плечо вырвала меня из кошмара. Я открыл глаза. У моей кровати стояли Милена и низкорослый дружинник с острой чёрной бородкой и мясистым носом — Олег. Это был сын наложницы моего деда, то есть, мой дядя. Он обладал солидной силой, хоть чаровником и не являлся. А ещё он постоянно торчал возле меня. От него я узнал об этом мире больше, чем от всех остальных вместе взятых.
Я обвёл взглядом окружающее пространство. Каждый раз, когда просыпался, ожидал увидеть привычный мир, но видел лишь тесный грязный шатёр, и каждый раз приходилось напоминать себе, кто я и где я.
— Проснись, Святослав, беда случилась! — объявил Олег.
— Чего-чего? — я зевнул и принял сидячее положение. — На нас опять напали?
Прошла неделя (по-здешнему, седьмица) со дня моего пробуждения в этом мире. Благодаря стараниям Милены живот болел уже не так сильно, как вначале, и теперь я мог передвигаться самостоятельно и даже ехать верхом, пусть и недолго.
— Хвала богам, нет. Но Ратибор устроил мятеж. Объявил, что ты ему не указ, и дружину к себе сманивает.
— Как вернулись разведчики и доложили, что в трёх вёрстах отсюда большое село, он и поехал, — добавила Милена.
— Грабёж учинить желает, — объяснил Олег. — Прикажи остановить его. Нельзя попускать подобное безначалие.
— А Всеслав Игоревич почему не остановил? — я поднял с пола портянки (тут их называли онучи) и принялся наматывать на ноги.
— А что Всеслав Игоревич? — нахмурился Олег. — Пожурил немного, да и отпустил. А с Ратибором пошли Елисей, Слободан Рыжий, Всеволод и Глеб. Да и остальные с одобрением смотрели, когда он дерзости говорил.
Похоже, вырисовывалась серьёзная проблема. Пока я валялся с распоротым животом и пытался узнать об этом мире и здешних порядках, мой авторитет (если он, конечно, был когда-то) стремительно падал в глазах воинов. Несколько человек по-прежнему были на моей стороне, как Олег и Милена, другие же роптали на немощь великого князя и настраивали против меня сомневающихся.
Особенно старался Ратибор — сын удельного князя, служивший некогда в дружине моего отца, а теперь — в моей. Он отличался внушительной внутренней силой и владел чарами. Пока я с ним напрямую не сталкивался, но знал, что человек этот проблемный. Олег как-то упомянул, что Ратибор распространяет про меня слух, якобы я — не настоящий наследник великого князя, а то ли сын наложницы, то ли и вовсе приблудный. Аргументировал он это тем, что мои чары отличались от остальных.
 
До сегодняшнего дня у меня не было сил разбираться с проблемами, но я понимал, что рано или поздно придётся это сделать. И вот время пришло.
Прежде дружине удавалось обходиться без грабежей. Если требовалось пополнить запасы, мы заезжали в первую попавшуюся деревню, и крестьяне, видя толпу вооружённых людей да ещё под великокняжеским знаменем, сами кормили нас и наших лошадей и давали всё, что требовалось. Но теперь Ратибор почему-то решил устроить разбой.
Последний два дня мы двигались через земли Казимира Толстого — одного из удельных князей, чья вотчина находилась на восточной границе великого княжества Светлоярского. Грабить собственных вассалов было не очень хорошей идеей, особенно если нет цели окончательно настроить их против себя в такое смутное время. Но похоже, Ратибор рассудил иначе. Он и прежде заявлял, что негоже дружине побираться, словно нищим, а теперь перешёл к активным действиям. Остальные его поддержали, и это являлось ещё одной причиной, почему княжича следовало остановить.
— Молчан где? — спросил я про своего оруженосца.
— Сбрую чистит, — ответил Олег.
— Скажи, пусть коня седлает. Поеду разберусь.
— Я найду его, — дружинник вышел из шатра.
Я вдел ноги в мягкие сапожки.
— Тебе нельзя ехать, — забеспокоилась Милена. — Ты ещё не выздоровел. Тебе нужны покой и целебные процедуры.
— Я могу сидеть в седле. Всё будет в порядке. А процедуры потом, — я посмотрел на неё и увидел неподдельную тревогу в её взгляде.
Милена мне казалась довольно привлекательной девушкой. Плавные обводы её меланхоличного лица вместе с выразительными карими глазами буквально приковывали взгляд. Образ её дополняли длинные ресницы, толстая русая коса до пояса и восхитительная фигура с тонкой талией. Милена была дочерью удельного князя и с детства ходила в ученицах у целительницы. Женщины здесь не отставали от мужчин и часто воевали наравне с ними, хотя для знатной дамы более подобающим занятием считались либо магическое врачевание, либо создание артефактов.
Хоть Милена формально и не являлась целительницей, а лишь ученицей, но будучи единственным человеком в отряде, обладающим способностью к врачеванию, пользовалась большим уважением среди дружинников.
Во время похода она, как и другие женщины, наряжались по-мужски: носила порты, сапожки и простенькую свиту фиолетового цвета — тут так называлась верхняя одежда, что-то среднее между коротким кафтаном и курткой со множеством застёжек. Свиты знати имели, как правило, облегающий фасон, яркие цвета и вышивку. Челядь одевалась мешковато и невзрачно.
— Прикажи поехать Олегу или Рогволду, — настаивала Милена. — Ты можешь навредить себе. Ты ещё не полностью здоров.
— Нет, — отрезал я. — Предложение отклоняется. Поеду сам. Хватит валяться.
Порты и рубаха уже были на мне — я в них спал, поскольку ночами было прохладно. Поверх рубахи надел свиту из плотного лазурного сукна, обшитую по бортам серебряными нитями. На рукавах и груди было такое множество застёжек, что возиться приходилось долго.
Пока я вставлял в петельки все двадцать с лишним пуговиц, явился Олег, сообщил, что передал мой приказ Молчану.
— Ладно, дело твоё, — Милена надула губы, словно обидевшись на то, что я отверг её заботу. — Сейчас принесу отвар. Обязательно выпей, он укрепит тебя.
 
Милена ушла за настойкой, а я продолжил упаковываться. На голову водрузил шапку — колпак с широкими отворотами. Без головного убора люди тут редко показывались на улице. Подпоясался ремнём, расшитым стальными бляхами. На нём висели кинжал с позолоченным навершием, мешочек для денег и сумочка с тиснёным узором. Наряд мой выглядел весьма изысканно. Остальные дружинники одевались проще — по крайней мере, в походе.