Сбежавшая принцесса

Лоя имела твёрдое намерение до конца вести себя достойно, и ничем не выдать, как больно ей от его предательства. Однако эта жгучая обида — и этот мучительный вопрос «За что?» — подточили её волю, и ей не удалось сохранить бесстрастие.
— Но зачем… — она всё же повернулась к нему, растерянно опустив безвольные руки, и лихорадочно заговорила: — Зачем, для чего вы всё это изображали? Если вам был так неприятен этот брак, если я вас так раздражала, зачем вам было всё это делать?.. Что я вам сделала настолько дурного, чтобы вы были так жестоки и вздумали насмешничать надо мной, изображая, будто бы я вам дорога?
Ей не были свойственны вспышки такого рода; но она полагала, что терять уже нечего, поэтому лучше позволить себе хоть чуть отвести душу, выразив свою горечь в этих беспомощных и жалких упрёках.
Впервые за разговор он смотрел прямо на неё — и в глазах его она прочитала растерянность, за которой прятались те же горечь и боль, что переполняли сейчас её.
— Я ничего не изображал, Лоя, — открестился от её обвинений он, затем нахмурился и отвернулся, и куда-то в окно продолжил: — Я сожалею, что втравил вас во всё это. Мне стоило ещё там, в Райанци, подумать толком и предложить вам альтернативный план — тот, который теперь собирается реализовать Его Величество. Вместо этого я пошёл на поводу у чувств… — он запнулся, впервые сообразив, что не стал искать альтернатив этому внезапному браку потому, что идея жениться на Лое сразу пришлась ему по душе. — Мне стоило быть более рациональным и помнить и о вашем положении, и о моём статусе.
Она замерла. В том, как и о чём он говорил, она увидела намёк на то, что и ему решение короля причинило боль.
— Тогда я говорила от отчаяния, — она сделала шаг к нему, но он не смотрел на неё. — Вы знаете, тогда вы были моим единственным шансом. — Она задрала подбородок, потому что ей было неловко от того, что он так и смотрел в окно, игнорируя её. — Но я готова повторить и сейчас, и всегда: я не искала бы мужа лучше вас, потому что лучше вас найти невозможно.
Он дрогнул плечами; лицо его исказилось в странной гримасе.
— Теперь это уже не имеет решительно никакого значения, ваше высочество, — жёстко сказал он всё туда же, в окно, после чего резко развернулся и вышел, не прощаясь.
В Лое равно смешалось два чувства: обида от того, что на её признание он отреагировал так холодно, — и раздражение на то, что он сбежал от разговора, который она считала крайне важным.
Однако, несмотря на собственные чувства, которые теперь бушевали в ней, она увидела в его реакции главное: ему было не всё равно.
Ему было больно.
Она села на кровать, глядя на закрывшуюся за ним дверь упрямым и сильным взглядом.
«Посмотрим! — сжала она пальцами покрывало. — Это мы ещё посмотрим, кто там и что аннулировал!»
Потому что он, может, и был готов принять волю своего короля со смирением; но она — она точно не собиралась соглашаться с уже заранее неприятным ей политиканом, который не только распоряжается тут чужими браками, но и совершенно не ценит собственного брата! Пусть и не совсем родного!
«Я этого так просто не оставлю!» — упрямо пообещала себе Лоя.
Сердце её было переполнено решимостью бороться за отношения, которые стали ей настолько дороги, — и горе было любым королям, которые осмелились бы встать на её пути!
    
Глава десятая
Для аудиенции у короля ей действительно подобрали платье, достойное принцессы, — со всеми полагающимися к нему аксессуарами. Она не знала, но об этом тоже позаботился Берт — договорился со своей единокровной сестрой, ниийской принцессой. Отношения у них были неважные — та не простила отцу измены матери, а Берт был живым подтверждением этой измены, — но выручить попавшую в трудное положение девицу из Се-Ролов не отказалась.
Так что Лоя чувствовала себя вполне уверенно, выходя на этот бой.
— Ваше Величество, — склонилась она в полном достоинства реверансе, и, лишь раздалось ответное приветствие, тут же гордо распрямилась.
Король рассматривал её с искренним любопытством. Принцесса своим побегом из обычной разменной пешки вышла в пока неясные политические фигуры — и желательно было бы использовать эту фигуру в пользу ниийской стороны. Для этого не мешало бы разобраться, что она за человек и к чему стремится.
Они обменялись несколькими вежливыми фразами, приличествующими ситуации и их положению. Затем король хорошо поставленным голосом выдал заверения в том, что, разумеется, принцесса займёт при ниийском дворе место, соответствующее её королевскому происхождению.
— Вам выделят покои при королевских резиденциях, — перечислял он, — и ежемесячное содержание. Свиту сможете сформировать себе сами, устроим на будущей неделе приём, куда пригласим соискательниц. Поиски жениха, пожалуй, отложим до осени.
Всю его речь Лоя потихоньку закипала. С тех позиций, с каких говорил король, она чувствовала теперь себя попрошайкой и приживалкой, которую пригрели из милости, — и наверняка потребуют за это расплачиваться. В частности — расплачиваться правильной политической позицией и правильным браком.
Лоя не желала иметь ничего общего с политикой; и уж тем паче ей не нужны были какие-то женихи.
— Ваше Величество, — холодно отметила она, — я не планирую становиться двоемужницей.
Король посмотрел на неё с удивлением:
— Разве Берт вам не сказал?.. — нахмурился он.
Пронзив его ледяным взглядом, принцесса переспросила:
— О незаконном решении вашей патриархии? О, конечно, сказал, сир.
Ей пассаж вызвал у короля живое любопытство.
— Незаконном? — почти весело переспросил он, удивлённый и чуточку восхищённый дерзостью сбежавшей принцессы, позволяющей себе столь неосторожные высказывания.
— Разумеется, — спокойно встретила его взгляд Лоя и чётким, ровным голосом высказала свою позицию: — Я дала клятву в супружеской верности перед престолом Царя Небесного. И не царям земным спорить с этой клятвой, — взгляд её вполне красноречиво отражал, что она думает о самоуправстве своего царственного собеседника. — Я принцесса из райанского королевского рода Се-Ролов, сир, — добавила она, — а принцессы нашего рода не нарушают данных ими клятв.
На этом месте королю очень, очень сильно захотелось ехидно отметить, что, кабы на месте Берта был какой-то неприятный Лое человек, то, очевидно, она и думать забыла бы о своих принцессиных клятвах, и от души радовалась бы аннулированию неудачного брака.
Однако он усилием воли удержал это ехидное замечание при себе, и лишь лёгкий его оттенок лёг усмешкой на уголки его губ.
Ему стало со всей очевидностью ясно, что брак Лои и Берта не был всего лишь вынужденной мерой, и что союз их скрепила взаимная симпатия. Сделалась ясна вчерашняя странная реакция брата — король всё не мог понять, что настолько выбило того из колеи, — да и само решение о заключении брака, которое король тоже всё не мог себе объяснить. Теперь картинка сошлась: в деле оказались замешаны чувства.