Последний реанорец. Том VIII
Хватило доли мгновения, чтобы оказаться на поверхности той самой кровавой жижи. А стоило откашляться от противной слизи и оглянуться по сторонам, то ничего кроме огромного и отвратительного желудка чудовища, что напоминал собой отвратный и вонючий резервуар с мерзкой жидкостью и различным мясом, которое некогда было порождениями Катаклизма, не обнаружил.
Однако уже в следующую секунду откуда-то сверху начали сваливаться обгорелые туловища и части кусков человеческой плоти.
Твою мать! Этого еще не хватало! Это же…
‒ Кусок дерьма и сраный пережиток ушедшей эпохи! ‒ прорычал я, начиная заводиться, высвобождая на всю мощь ауру молнии и силу духа, а эфир стал медленно выходить из-под контроля. ‒ Бездной клянусь, ты труп!!!
Никогда бы не подумал, что науку мастера Уартерата можно использовать и таким образом, а ведь он не единожды говорил, что неуязвимые монстры, изнутри не так уж и не неуязвимые. Правда, там имелось в виду совсем иное, но кто знал, что я окажусь в такой беспрецедентной и дерьмовой ситуации. В данный момент для меня это не более чем райские кущи.
И в голове самопроизвольно сформировался попросту безумный план, хотя когда было иначе?
‒ Тупая скотина! ‒ загрохотал с ненавистью в голосе я, быстро наращивая в теле всю доступную мощь. И за пяток мгновений приблизившись к стенке желудка вонзил в него вначале один джад, а после и другой, однако ничего не произошло и не найдя ничего лучше я стал карабкаться к краю пищевода. ‒ Ты сожрал не того реанорца, падла! Ты сам себе подписал смертный приговор!
Если это умирают те, кто я думаю, то продержитесь еще немного и не вздумайте подыхать все до единого. Иначе пленю древнего лича, притащу его к вашим могилам, подниму вас мертвецами и уже самолично прикончу тупоголовых болванов.
Правда, вынужден был признать, что без ноги и с мучительной болью по всему телу передвигаться было неудобно и тяжело. Когда я уже был у пяти разных пищеводов, один из джадов пришлось загнать как можно глубже в стенку и опереться на него уцелевшей ногой. И пока правая рука всё еще держалась за второй джад, левой я тотчас призвал громовое копьё и, невольно сконцентрировавшись, отдался во власть слуха.
Звуки яростного пламени гидры. Крики умирающих людей. Урчащие звуки и шелест перерабатываемой плоти, где-то внизу. И наконец, я смог ощутить столь желанный звук биения массивного сердца.
‒ На всё воля Бездны! Совсем скоро рунное тело будет со мной! ‒ безумно и садистски рассмеялся я, невзирая на боль и страдания, пока левая рука направляла копьё в нужную сторону, ориентируясь лишь на слух. ‒ Надеюсь, твоё проклятое сердце мне не понадобится для дальнейшего развития. А теперь прощай, кусок аллармского дерьма! Мёртвым ты будешь полезнее, чем живым! Ты ответишь за ногу этого реанорца!..
Пагуба дома Нор-Ата… Разрубающий вал…
Пагуба дома Нор-Ата… Рассекающий вал…
В завершение, сгусток квинтэссенции силы столпа империи как раз подошел к своему пику и под собственный безумный хохот с губ сорвалась та самая молитва реанорская молитва.
Аре кате ла тийз нор ам эс фэр …
А теперь…
Истребление кровавой молнии Реанора…
* * *
Битва длилась от силы минуту или максимум две, однако за это время увести саму гидру удалось всего на несколько сотен метров прочь от первоначального места и за такое невзрачное достижение пришлось заплатить жизнями более десятка изгоев. Две вспомогательные группы были полностью уничтожены, а на ногах от общего количества людей оставались лишь те самые столпы, но даже они уже оказались на грани, и из последних сил каким-то чудом тем удавалось защищаться и всячески укрываться от вездесущего пламени гидры благодаря изменившемуся ландшафту.
За столь непродолжительное сражение вся местность в радиусе километра стала преображаться в настоящее озеро, однако вода быстро испарялась, создавая подобие огромной воронки и это невзирая на то, что беснующееся бедствие явило только половину от своего тела и лишь пять свирепых голов.
Как ни странно, но из всех уникумов самыми полезными оказались лишь двое. Долгорукий и Огинская. С самого начала битвы Ольга и её стихия воды сосредоточились на защите соратников. Свет Алексея был спасательным кругом для остальных столпов, потому как постоянно ослеплял то одну, то другую голову гидры, а вот пламя Пожарского оказалось попросту бесполезным, так же как и ветер и земля Корецкого и Орлова. И эта троица была постоянной наживкой во время битвы.
Вот только с самого начала силы были совсем не равны.
‒ АРТЁМ!!! ‒ заорал во всё лёгкие заметно обгоревший Долгорукий, в очередной раз успешно ослепив сразу две головы и перекрикивая звук ревущего пламени. ‒ ЗАБИРАЙ ТОЛЮ С АРСЕНИЕМ И УХОДИТЕ!!! НЕТ СМЫСЛА ПОДЫХАТЬ ВСЕМ!!! Оленька, ты уж прости, милая, ‒ с грустной улыбкой обернулся к девушке княжич, которая была за его спиной и сопротивлялась еще одной голове. ‒ Но нам с тобой придется остаться.
‒ Я понимаю, ‒ вымучено ухмыльнулась и кивнула смертельно бледная графиня, у которой правая часть тела сильно пострадала от огня чудовища, а затем, отводя взор от головы гидры, она обратила глаза на водяной защитный купол. ‒ Ты тоже меня прости, Лёша, ‒ вдруг выдохнула резко та, будто стала задыхаться. ‒ Но кажется сил у меня почти не остал…
Договорить Огинская не успела, потому как глаза её медленно закатились, изо рта и носа хлынула обильно кровь, и секунду спустя та распласталась на льду, а выставленная защита опала вниз водяным водопадом.
Не прошло и секунды, как сразу две обнажившиеся пасти, заметив спадающую защиту, с ликующим воплем устремились к Долгорукому, а одна помчалась в сторону графини, и над полем битвы раздался внезапно строенный испуганный крик Пожарского, Корецкого и Орлова. Тем не менее, никто из них не успевал подоспеть на помощь.
От устрашающего зрелища скорой смерти Алексей невольно улыбнулся и зажмурился. Вот только гибели после этого не последовало, а когда он всё-таки решился открыть глаза, то успел увидеть, как сразу все головы гидры с дикими и яростными криками боли и отчаяния резко устремились ввысь, а массивное тело попыталось дёрнуться в сторону. Но уже в следующее мгновение крик перешел на душераздирающий и пронзительный визг, а визг быстро перетек в хрипы и рычащие стоны.
Не прошло и двух вдохов как еле стоящие на ногах столпы стали свидетелями невероятного зрелища. Под собственные истошные хрипы, все пять голов гидры, словно в замедленной съёмке устремились вниз, а после с громоподобным грохотом одна за другой оказались на поверхности льда и снега, попутно с этим при каждом ударе о ландшафт, создавая мощные ударные волны. И самый большой из черепов бедствия, словно раскат грома приземлился в смертельной близости от Долгорукого и Огинской. Причем в последний момент мужчина успел подхватить девушку и отнести её на несколько метров прочь. Тем самым спасая от смерти.