Змей Двуликий

— Тогда будет достаточно самой удалённой от библиотеки точки…
— Нет. Думается мне, тебе стоит взглянуть на эту аномалию своими глазами. У меня есть запасные скафы, а комплекцией мы схожи, так что не вижу ничего невозможного. — Марагос жестом предложил гостю идти за ним следом. Упрашивать Элина было не нужно, и потому уже спустя минуту они вышагивали по запутанным коридорам, проходя через места, в которых перерождённый ещё ни разу не бывал. Причина была проста: Марагос не торопился проводить тому экскурсию по всей своей лаборатории, ограничившись лишь необходимым минимумом, а Элин не навязывался, разумно полагая, что устройство и содержимое остальных помещений его вряд ли заинтересует. Тем не менее, конечная точка назначения надёжно приковала к себе внимание перерождённого, ведь тот ранее никогда ничего подобного не видел.
Здесь не было места нагромождению приборов или складских стеллажей, как в части помещений, мимо которых Марагос провёл своего гостя. Большая часть пространства представляла собой пустующую площадку с лишённой даже намёка на вложенную аниму разметкой на полу, обозначающую, по всей видимости, конкретные места для хранения кораблей весьма небольших, — на фоне стальных колоссов, разрывающих небо энергетическими лучами огромной мощи, — габаритов. Элин уже успел прочитать о таких, и даже впечатлился ими, но вживую до сего момента подобные машины ему не встречались. А посмотреть тут было на что, ведь именно такой, эмпирический опыт был в деле всякого исследователя наиболее ценным банально из-за природы человеческого сознания. Нельзя было стать профессионалом, заучивая лишь голую теорию — требовалась практика, которая, как известно, бывает разной.
Кто-то возразил бы, сказав, что практическое знакомство с этими кораблями должно начинаться с изучения их устройства и последующего пилотирования, но Элин об этом был иного мнения. Ведь он в первые же секунды попадания корабля в его поле зрения узнал о его внутренней компоновке, сопоставил полученную информацию с прочитанным и бережно отпечатал результаты в своей памяти, дабы в будущем легко и просто изъять их и обдумать заново. Ведь за месяц даже гений не смог бы постичь то, до чего истинные люди доходили тысячелетиями.
А вот запомнить, обладая суть идеальной памятью…
Лицо анимуса исказила горькая ухмылка. Его память была идеальной — это не подлежащий сомнению факт. Но до сих пор не всё запомненное принималось им во внимание вследствие банальных ограничений изначально слабого человеческого разума, из-за чего порой перерождённым допускались ошибки. А ещё идеальной его память была не всегда, и дела дней совсем уж далёких он вспоминал будто бы сквозь мутную, растрескавшуюся призму. В те времена анима для него была чем-то желанным, но чуждым, а слово “забыл” юным книголюбом использовалось чаще, чем того бы хотелось. Сейчас от тех воспоминаний остались лишь выцветшие, поблекшие под гнётом времени образы, в которых яркими пятнами выделялась лишь семья. Та, первая и настоящая, в подлинности которой Элин Нойр никогда и не сомневался. Ныне же, как бы больно ни было это признавать, из множества знакомых ему лиц неиллюзорной являлась лишь Алексия, да Артар.
И их, как один из вариантов, симбионты уже отправили на перерождение, попросту уничтожив человечество после столкновения с неведомо куда пропавшим лже-Марагосом, за которого Элин долго и старательно себя выдавал.
— Хм-м-м… — Под внимательным взглядом перерождённого Марагос провёл некие манипуляции с терминалом, после чего пол вдоль одной из стен раскрылся, и наружу выплыла сначала одна, а после и вторая металлическая колба, за стеклянной лицевой панелью которой можно было лицезреть непосредственно скафандр, с которым у Элина дела обстояли так же, как с небольшими кораблями: читать он о них читал, а вот вживую видел впервые. — Мне казалось, что они должны быть несколько более компактными.
— Обычные гражданские варианты — да. Но у себя я таких не держу, а специализированные скафы для анимусов вроде меня и тебя содержат дополнительное оборудование, работающее не от электроэнергии, а от анимы. — Лицевые панели отъехали в стороны, и Марагос первым начал облачаться в это массивное нечто, параллельно разъясняя неоднозначные моменты и наглядно демонстрируя, как правильно надеваются такие скафы. На всё про всё у них ушло всего десять минут, из которых пять огромной мощи анимус и будущий бич всего мироздания проверял оборудование в скафе своего гостя, параллельно объясняя базовые для него, но новые для Элина правила поведения в космосе. И именно здесь великим благом стала зависимость костюма от анимы, с которой перерождённый управлялся мастерски — и потому сходу освоил основы. — Готов? Не забудь про напитку зацепов, иначе мне придётся тебя вылавливать…
— Вообще-то я умею летать… в каком-то смысле. — Резонно заметил Элин. — И отсутствие атмосферы навредит моим техникам лишь опосредованно. Да и дышать мне не то, чтобы очень надо. Но я буду соблюдать осторожность.
Последнюю фразу он добавил под скептическим взглядом своего “энергетического родича” и волну ехидства, пришедшую от Дарагоса, чью способность к созерцанию внешнего мира всё-таки удалось восстановить даже после того, как душа Элина вновь окрепла. Не потребовались даже ритуалы. Всего-то и надо было, что единожды проложить своеобразную тропу, а после лишь расширить и укрепить её.
Последующие минуты показались перерождённому вечностью даже несмотря на то, что Марагос пытался скрасить ожидание, — шлюзы работали на “примитивной автоматике”, и процесс выхода на поверхность оказался небыстрым, — объяснением сути процесса, а так же опасностей, грозящих комплексу в случае упрощения процедуры или разного вида комплексных сбоев. Элин сразу отметил столь уважаемый им параноидальный подход, но зафиксировать на этом внимание не смог. Его уже наполняло предвкушение от встречи с чем-то совершенно новым и интересным, и сопротивляться этому чувству…
Можно было, но такого желания перерождённый не имел.
Тем временем анимусы перешли в последний шлюз, и Элин почувствовал, как ослабла искусственная гравитация. Или, что вернее, он сам вышел из очерченной крайне интересным контуром рунных цепочек зоны действия автономной и мощной техники, благодаря которому внутри комплекса можно было и вовсе забыть о такой вещи, как разнице в силе притяжения. Соответствующие руны и их последовательности перерождённый отпечатал в памяти, а в следующее же мгновение створки шлюза разъехались в стороны, и взору Элина предстала необычная, странная и бесконечно прекрасная картина. Ведь пустота лишь ощущалась пустотой, в то время как визуально в ней отражались тысячи тысяч вселенных.
И, что тоже важно, никаких звёзд.
— Что-то необычное видишь?
— Проще сказать, что я не вижу ничего обычного. — Коротко пояснил Элин, переводя задумчивый взгляд с одной сложноописуемой картины на другую. Можно было подумать, что звёзды на небосводе заменили качественными иллюзиями, но чем дольше опытнейший абсолют смотрел на них, тем лучше понимал — создание чего-то подобного силами даже сотни или тысячи мастеров занял бы не одно десятилетие. Ведь в каждом провале из тысяч и тысяч наслаивающихся друг на друга отражалось что-то своё. В одном истинные люди сражались в кровопролитной войне, в другой — неведомые твари смотрели за объятой пламенем глыбой, что грозила вот-вот обрушиться на их планету, в третьей симбионты пожинали плоды своей победы, осваивая опустевшие, разрушенные города бывших хозяев, а в четвёртой Элин и вовсе будто бы заметил себя — старого, но не дряхлого, истекающего кровью и готового испустить свой последний вздох.