Крах всего святого
– Так вы не шутите?.. Боги, мы пропали, – еле слышно пролепетал Одилон, оглядывая всех сидящих за столом. – Когда об этом узнает капитул...
– Капитул вскоре отправится на встречу со своим лидером, – прервал его Матиас и обратился к Бруно. – Маршал, соберите войска и возьмите штурмом Алый Оплот. Мечей, которые откажутся сложить оружие по доброй воле – убейте, прочих же привезите сюда. Всем, кто знал о предательстве, но умолчал, королевский суд вынесет справедливый приговор. Реджис – пошли гонцов ко всем лояльным аристократам, и повели им взять под стражу каждого члена ордена, которого они увидят на своих землях.
– Штурм?! Взять под стражу?! Да вы ре... Вы понимаете, какой улей вы разворошили? – закричал Реджис, упершись руками в стол. – Вы хотите междоусобной войны?! Так вот – победителей в ней не будет! Вы только что своими руками надели нам петли на шеи!
– Разве в вашей стране принято дерзить своим королям и осуждать их приказы? – нарушил молчание Аль-Хайи, который до того безучастно следил за разговором. – В наших краях таких наглецов в лучшем случае ждут плети.
– А в наших принято вырывать язык чужакам, которые лезут не в свое дело, – рявкнул Бруно, кладя руку на ножны. – Так что заткни свою вонючую пасть и...
– Довольно!
Голос Матиаса отозвался от каменных стен гулких эхом, что утихло лишь через несколько мгновений. Реджис откинулся на спинку, сложа руки на груди, Сириль то и дело промокал платком багровую шею, Бруно едва ли не скрежетал зубами от злости, Одилон, раскрыв рот, переводил взгляд с одного на другого, точно не понимая, что происходит, и лишь Аль-Хайи был так же невозмутим; с легкой улыбкой он наблюдал за тем, как маршал точно пытается убить его взглядом.
– Я все еще ваш король, – Матиас медленно обвел взглядом присутствующих. – И посему слово мое – закон. И поверьте, я не сошел с ума, а просто увидел чуть больше, чем все вы может и представить. Отныне каждый, кто носит алый плащ – вне закона, как и любой, кто поддерживает предателя словом или делом. Все фамилиары ордена должны публично покаяться, отречься от всех дел с братьями и выдать короне треть своего имущества, дабы подтвердить свою лояльность. Те же, кто откажется последовать этому указу... что ж, значит, они сделали свой выбор. Все богатства ордена отныне также переходят в королевскую казну. Господин Герен – думаю, вам лучше взять побольше лошадей и возов, дабы суметь доставить груз без задержек, – Абдумаш шепнул ему на ухо несколько слов и Матиас добавил. – А заодно прихватите с собой библиотеку ордена. Она еще послужит благому делу. Одилон – подготовьте бумаги, сделайте предварительные расчеты и с утра сообщите мне лично, сколько золота мы получим. Хотя бы приблизительно – безусловно, я не жду, что вы отчитаетесь мне по каждой монетке. Пти – позаботьтесь о том, чтобы каждый более-менее знатный человек получил донесение вовремя и зайдите ко мне завтра утром. Собрание закончено.
Казначей рассеянно кивнул, потирая указательный палец, точно пытаясь оттереть его от чернильного пятна, и поднялся со стула. Бруно тоже пошел прочь, до того смерив арраканца тяжелым взглядом и вскоре из отдаленного коридора донеслась его громкая брань. Реджис выскользнул за дверь, накинув на голову капюшон, и лишь Сириль остался сидеть на стуле, нервно барабаня пальцами по столешнице.
– Мой король?.. – заискивающе улыбнулся он. – А что делать…
– Господин Русси, я считаю, что вам стоит немного отдохнуть, – Матиас улыбнулся. – Вы выполняли свой долг честно и добросовестно – и я благодарю вас за это, но пока что я в ваших услугах более не нуждаюсь. Съездите на охоту, или… в общем, если вы мне понадобитесь – я дам вам знать.
Быстро-быстро закивав, Русси вскочил на ноги и потрусил прочь, даже не попрощавшись; едва звук его шагов стих, как Аль-Хайи повернулся к Матиасу и усмехнулся:
– Думаю, этот случай войдет в историю. Арраканец – первый советник короля Фридании. Кто бы мог подумать!
– Мы все войдем в историю, друг мой, – произнес Матиас, поднимаясь на ноги. – Это я вам обещаю.
Глава 27Настоящий воин не тот, кто не боится битвы – но тот, кто не бежит от страха перед нею.
Пирр Брилльский
Северин не спускал с Этьена глаз, кривя толстые губы в плотоядной улыбке, а его люди встали цепью позади него, дабы отрезать малейший путь к отступлению. Хоть от их отряда и осталось всего несколько человек, но Этьен прекрасно понимал, что Северин может убить всех его друзей в одиночку, чтобы потом... голова его закружилась, а во рту пересохло, когда он представил, что Броди может с ним сделать. И думается, конский волос в разрезанную пятку может оказаться далеко не самым изощренным издевательством.
– Ты же не думал, что и впрямь сможешь от меня сбежать? – произнеся это, Северин обвел взглядом друзей мальчика. – Благодарю за то, что подняли такой шум – найти вас было не труднее, чем бордель в столице. Ладно, признаю – в прошлый раз я вас недооценил, вы оказались куда шустрее, чем я думал. Отдаю должное и предлагаю сделку – у меня нет ни времени, ни желания марать о вас руки. Отдайте мальчишку сами, и я позабуду о том, что вы перешли мне дорогу.
Джейми со Стефаном обменялись косыми взглядами, и Этьен даже заметить не успел, как в их руках уже заплясали мечи; Мелэйна же отошла в сторону, неслышно шевеля губами в молитве. И хоть девушка еще полностью не оправилась от событий предыдущей ночи, но губы ее сжались в тонкую нить, а глаза сверкали молниями.
– А знаешь, чего я точно никогда не забуду? Как тебя, хряка кривоногого, чуть не сожрали вместе с потрохами, – произнес Стефан. – Такое зрелище и за сотню корон из головы не выкинешь – буду внукам рассказывать, чтобы со смеха животы надорвали.
На лбу Северина запрыгала жилка, глаза сузились в щели, а челюсть заходила так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет наружу – думается, последнее, что он ожидал услышать, так это ехидную издевку; и если слова Стефана его явно разозлили, то в Этьена напротив будто вдохнули уверенности. Северин простой человек, и задеть его можно не только остротой, но и сталью – тем более, теперь, когда он больше не один. Этьен выхватил из-за пояса кинжал и сжал рукоять, чуть отступив назад и твердо решив, что сегодня он скорее умрет, чем дастся живьем в руки предателя.
– Языком чесать ты, конечно, мастак, но вот драпал от нас как побитая девка, – Кол сплюнул на землю мокрую кашицу и вытер рот, поудобней перехватив топор.
– Спешил к твоей мамаше, – нарочито любезно ответил Стефан. – Слух дошел, что она теперь не три медяка берет, а один.
– Ты, недоносок кучерявый... – начал, было, Кол, но Северин остановил его, подняв ладонь.
– Предлагаю в последний раз, – произнес он, вынул из ножен широкий меч и скинул их на землю. – Мальчик – мой. Я заберу его по-хорошему или переступив через ваши трупы. Решайте.
– Я тоже говорю в первый и последний раз, – нарушил молчание Джейми, до этого наблюдавший за Северином едва ли не со скукой. – Развернись и уходи. Иначе я тебя убью. Решай.