Крах всего святого
– Рано, – отрезал Аль-Хайи. – Откуда вы прознали про Падшего? Где нашли зеркало?
– Зе… зеркало выловил… рыбак. При… вез Отесу. Продал за пол… пол… серебра. А к тому… ночью... явилась… стрыгой. Она показала... рассказала... ему. Про него. Пад... шего.
Аль-Хайи взглянул в сторону полуразложившегося трупа стрыги, которая бесстыдно обнажила на свет три обвисших груди. При первом взгляде ее можно было даже принять за обычную женщину – но длинные когти быстро бы наказали неосторожного распутника за невнимательность. Любопытные существа – уже не люди, но еще не дикие твари, как, к примеру, массахи; кто-то говорил, что они – могучие колдуньи, до неузнаваемости изменившие себя черной магией, а кто-то утверждал, что это совершенно отдельный вид, реликт ушедших эпох, населяющих мир еще задолго до восхождения людского рода. И у той и у иной стороны имелось немало последователей, но практически все теории и аргументы, их подтверждающие, были лишь домыслами и догадками.
К слову, Аль-Хайи как-то имел честь вести беседу с подобным созданием, чудом наткнувшись на нее в столице Арракана; тут же раскусив личину твари, он предложил ей сделку – столько юных пышущих жизнью жертв сколько она пожелает, взамен ее секретов. Свою часть уговора он выполнил без труда, но в ответ получил лишь горсть полунамеков, да щепоть старых баек; а в конце стрыга и вовсе попыталась перегрызть ему шею. Однако после он получил возможность не спеша изучить ее изнутри – любопытно, что сердец у нее оказалось два, причем одно явно сформировалось уже при....Так, не время предаваться воспоминаниям. Необходимо разузнать у мертвеца как можно больше, пока он еще может говорить.
– Зачем вы пытались пробудить Падшего? Что вы хотели?
– Отес бо... болел. Хотел веч… ную жизнь. И обещал нам… тоже. Отпусти меня.
«Что ж, вы ее и получили, – с презрением подумал Абдумаш. – Золото, сила, женщины... люди не меняются. Им посчастливилось увидеть то, чего не стоят все их жалкие жизни вместе взятые – и как же они этим воспользовались?».
– Нет, – отрезал Аль-Хайи. – Что конкретно вы делали? Жертвоприношения? Ритуалы пробуждения? Пытались выйти с Древним на связь через сны? Отвечай!
– Да, – мертвец чуть покачнулся и изо рта его вылился очередной поток слизи вперемешку с кровью. – Похи… щали людей. Привозили… сюда. Отес сказал… нужный день будет в Проводы. А потом... потом пришли они. Убили… нас.
Проводы? Аль-Хайи вспомнил пир, после которого чуть не убили Матиаса. Весьма и весьма интересное совпадение… Или нет? День, после которого солнце идет на убыль – на память прикинув карту ночного неба, Абдумаш потер подбородок. Парад планет еще не начался, но, видимо, сон Древних уже куда слабее и мысли их уже начинают пробивать эфирную толщу…
– Кто были эти «они»? Ты знал их раньше? Назови мне их имена.
– Не… не знаю. Отпусти-и-и…
– Скажи мне, кто и сколько…
– Отпусти меня! – выкрикнув это, покойник принялся раскачиваться взад-вперед так сильно, что казалось, того и гляди размозжит затылок о каменный пол. – Отпустиотпустиотпустиотпу...
– Я – Абдумаш Аль-Хайи ибн Зафар, отпускаю тебя Лорен! – еле-еле перебил его вой арраканец. – Пускай душа твоя вновь покинет этот мир. Прочь!
И не успел он произнести последнее слово, как мертвец тут же рухнул на бок. Мигом выкинув из головы этого червя, который даже после смерти так и остался ничтожеством, не способным ответить на несколько простейших вопросов, Абдумаш подошел к зеркалу и с сомнением оглядел его снизу доверху. Казалось, он предусмотрел абсолютно все – любую мелочь и препятствие, что возникнет у него на пути – но вот самая банальная вещь привела его в замешательство; как ему доставить артефакт до лодки? И думать не стоит унести его на плечах. Но куда деваться – иногда даже великим умам приходится заниматься низменным трудом. Вздохнув, Абдумаш отправился на поиски того, во что можно завернуть зеркало, дабы дотащить его хотя бы волоком.
***
Амадиу разглядывал то, что осталось от некогда процветающей деревни. Огонь уже успел сожрать дома, выплюнув взамен черные остовы с провалившимися кровлями, напоминающие черепа, смятые ударом палицы. То здесь, то там лежали убитые жители, некоторые – со следами пыток. Вывернутые из суставов конечности, отрезанные ноздри, вбитые в глотки черенки лопат, выжженные глазницы и кишки, намотанные на заборы, были далеко не самым ужасным из того, что им довелось пережить.
Кое-кто сжимал в руках топор или мотыгу – среди покойников было даже несколько Мечей, получивших пускай и неумелый, но яростный отпор – однако нападение, судя по всему, застало крестьян врасплох и большинство не успело даже одеться. Взрослые мужчины в одних рубахах, старики и старухи в длинном исподнем, полуголые женщины в разорванных платьях, в последнем объятии сжимающие своих детей, словно надеясь защитить их от стали. Амадиу поправил съехавший с носа шарф, но тонкая ткань едва ли помогала от запаха паленого мяса, въедавшегося прямо в ноздри – некоторые из селян так и не успели выйти наружу, встретив смерть в собственном жилище.
Наконец то он напал на след – длинный след из крови и слез, что оставлял за собой тот, кто некогда был не только его наставником, но и другом. Именно тот, кто принял его в ряды Мечей, тот, кто многие годы служил ему примером мужественности и добродетели. Признаться, втайне Амадиу молил богов, чтобы на Одрика наткнулся чей-то другой отряд, не желая поднимать меч против бывшего соратника, но теперь... Тома сжал кулаки, услышав, как скрипит кожа перчаток – умом понимая, что действовал так быстро, как мог, но, все еще виня себя в смерти каждой безвинной жертвы, будто бы это он привел их на закланье.
– Магистр, – раздался из-за его спины взволнованный голос.
Оглянувшись, Амадиу увидал невысокого толстяка со свернутым на щеку носом, который сидел на крепенькой черной лошади – Меча по имени Клод, который так хотел походить на своего старшего собрата по оружию, что раздобыл даже точно такую же шапку из соболиного меха.
– Вы нашли его? – глухо спросил Амадиу, отвернувшись от пепелища и чувствуя, как его начинает мутить.
– Там, за холмом, – Клод взмахнул рукой, чуть ли не подпрыгивая в седле от нетерпения.
Тряхнув поводьями, Амадиу направил коня вслед за Клодом. Еще издалека Тома увидал высокий столб, врытый в землю, что окружило с три десятка Мечей – почти весь его отряд, за исключением нескольких разведчиков. Увидев своего командира, воины расступились и, когда Амадиу спешился и вошел в круг, вновь сомкнули ряды.
У столба находилось около дюжины человек – в потрепанных плащах ордена, потемневших от сажи и доспехах, покрытых засохшей кровью. Самые ярые фанатики, остатки тех, кто, несмотря на приказ капитула, до конца сохранил верность своему господину. Один из них сжимал в руке горящий факел, прочие – мечи, топоры, цепы и молоты; но каждый с ненавистью оглядывал бывших собратьев, кои, по их мнению, выбрали совсем не ту сторону.
Однако Амадиу интересовал лишь один из них. Высокий мужчина в изъеденном коррозией панцире, который возился у груды бревен, соломы и хвороста, сваленных у столба, тщательно поливая их маслом, точно все, что происходит вокруг, его не касалось. К столбу же была привязана юная девушка, годами не больше пятнадцати – некогда красивое округлое лицо было изувечено до неузнаваемости, превратившись в один огромный заплывший синяк, заместо глаз было две щели, текшие ручьями, а платье было разорвано, обнажая меленькие груди со ссадинами и ожогами.