Крах всего святого

Джейми легко спрыгнул на ступени и, не мешкая, полетел в зал, а Стефан ринулся вслед за ним. Правда, через миг ему пришлось отпрыгнуть назад и буквально вжаться в стену, затаив дыхание, так как один из грюлов, ослепший и обезумевший, едва не снес ему голову – Стефан подождал, пока тварь, скатившись по ступеням, не ринется назад в спасительную тьму, а заглянув вовнутрь залы вдруг увидал, что помимо чудищ в нем мечется целая толпа вооруженных громил, вопящих, наверное, еще громче чудищ.
Один из них – огроменный верзила в черных точно смоль доспехах – стоя на коленях, слепо шарил руками по полу, пытаясь найти упавший меч; на него налетел один из грюлов, что тоже стал слеп точно крот – чудовище тут же получило прямо в нос кованым кулаком, дабы через мгновение быть разрубленным почти наискось. Не успев подивиться силище незнакомца – который теперь широкими взмахами очерчивал воздух вокруг себя, едва не отправив на тот свет одного из своих приятелей – Стефан увидал забившегося в дальний угол Этьена, что сидел на полу, закрыв глаза руками.
Однако едва он сделал шаг в его сторону, как к нему подскочил какой-то плюгавый тип, походивший на тощую крысу, однако не успел он поднять меч, как руку его перехватил Джейми, появившись из ближайшей тени точно призрак – едва недоносок раскрыл рот и повернул голову, как Стефан двинул кулаком ему точно в висок, а когда тот рухнул без сознания, для верности пнул мыском сапога в челюсть, что громко хрустнула и наполовину съехала влево.
– Хватай Мелэйну, Этьена и бегите! – рявкнул Джейми, подбирая меч недотепы. – Я их задержу.
– Ты их что?..
Стефан хотел было уточнить, каким именно образом Джейми решил задержать толпу вояк – судя по всему, это были именно те недоноски во главе с неким Северином, которые шли по их следу – да вдобавок с полдюжины чудищ, но его возражения улетели в пустоту, так как Джейми уже ринулся прочь, наградив низкого крепыша сильным ударом, снеся тому полголовы, а следом занялся ближайшим грюлом. Ну, а Стефану ничего не оставалось, кроме как последовать приказу друга – хоть жричка и была в сознании, но выглядела так, словно по башке ей пару раз бухнули обухом, или влили пару бочек медовухи; одной рукой держась за стену, второй она безуспешно пыталась остановить кровь, потоком бившую из носа, стеклянным взглядом озираясь вокруг, точно не понимая, что происходит; вот она скользнула глазами по Стефану, но не повела и бровью, будто бы не узнав друга, и начала медленно сползать на пол.
Перепрыгнув через перевернутый стол, Стефан наткнулся на какого-то толстяка с висящими усами и пихнул того в ближайшую тварь, что уже успела проморгаться и теперь с бешеным ревом неслась прямо к нему – едва увидав клацающую клыками длиннолапую хреновину, недомерок тут же бросил топор и сверкая пятками помчался в подвал, видимо, надеясь найти внизу укрытие – стоит ли и говорить, что он по сути, подписал сам себе смертный приговор.
К счастью, грюл проследовал за ним, другие же твари были заняты дружками того доходяги, которые, видимо, впервые столкнувшись с нечистью, все еще либо вопили от ужаса, тря ослепшие глаза, либо же попросту бестолково метались туда-сюда, словно крысы в клетке, так что Стефан смог добраться до девушки без особых проблем. С легкостью подхватив Мелэйну – по сравнению с Джейми она показалась Стефану пушинкой – а по пути ухватив и Этьена, что в страхе наблюдал за здоровяком в доспехах, который безуспешно пытался вытащить клинок из тела павшего чудища, Стефан потащил их к выходу, стараясь держаться темноты; к счастью, это оказалось довольно просто, так как теперь зал освещал лишь почти потухший очаг да разбросанные то тут, то там алые угольки.
Они едва успели выскочить в коридор, как раздался короткий щелчок – и болт просвистел прямо над их головами, улетев в темноту зала и, судя по последовавшему за выстрелом крику, в кого-то да попав; к счастью, тот лысый, коего они не так давно оставили без гроша и с кляпом во рту, то ли от природы страдал не только тупоумием, но и косоглазием, то ли с испугу поспешил; выпустив девушку и мальчика, Стефан в одном прыжке преодолел расстояние до мужчины и, пока тот не успел бросить арбалет и дотянуться до ножа, висевшего на поясе, ухватился за его ворот и от души приложил ему лбом в нос.
Оставив позади недоноска, чью харю уже залила кровь, Стефан одной рукой ухватил Мелэйну, которая до сих пор еле-еле шевелила ногами, другой вцепился в пояс Этьена и поволок их двоих по темным коридорам, искренне надеясь не заплутать – святые небеса, да как святоши тут вообще дорогу от кельи до нужника находили?! Путь он помнил едва-едва, да и каждая дверь или лестница напоминала ему предыдущую, и он уже было подумал, что они выйдут в тупик, как, наконец, оказались в длинном коридоре, в конце которого виднелись раскрытые монастырские ворота. Но не успел Стефан с облегчением выдохнуть, как сзади раздался визгливый крик:
– Стой! МАЛЬЧИК – МОЙ!
Выругавшись сквозь зубы, Стефан медленно оглянулся; а он то уж понадеялся, что этот чокнутый как раз нашел приют в желудке одного из своих «сироток». Хоть выглядел Гейн и на редкость паршиво – лицо его с сошедшей кожей походило на переваренную свеклу, один глаз вытек на щеку, а на пузе сияли свежие кровоточащие отметины – но все еще стоял на ногах, пускай и покачиваясь, что было весьма и весьма впечатляюще для его ран; в руках же он сжимал заряженный арбалет, кой направил прямо на их троицу.
– Отдай. МНЕ. Мальчика! – прорычал монах, с каждым словом делая шаг вперед.
– Боги, да что ж ты все не сдохнешь-то, – пробормотал Стефан, осторожно уложив на пол Мелэйну и закрыв спиной Этьена, уповая лишь на то, что стрелок из святоши окажется не лучше, чем из того типа.
– Я? Сдохну? – Гейн вдруг залился булькающим смехом, выплюнув на грудь красноватую слюну. – Я буду жить вечно! ОН не даст МНЕ умереть. ОН выбрал МЕНЯ, и только ОН может окончить МОЙ путь. Глупец! Ты и не понимаешь, ЧТО ты пытаешься остановить…
– Как скажешь, – кивнул Стефан, даже не пытаясь разобрать, какую очередную чушь порет этот полоумный и сделал маленький шаг вперед. Надо попробовать заговорить чудику зубы и сблизить дистанцию – а там уж будь что будет. В лучшем случае, монах промажет или легонько чиркнет по нему – ну, а в худшем, Стефан мог лишь понадеяться, что Джейми сумеет вытащить всех четверых подальше отсюда, а сам он не подохнет от болта в кишках до того, как жричка сумеет очухаться и его подлатать.
– Послушай, дружище, – Стефан широко улыбнулся. – Кажется, наше с тобой знакомство пошло совсем не так, как мы оба рассчитывали. Ты немного перегнул, я немного перегнул – что скажешь на то, чтобы начать все заново? Давай опустим оружие и…
– Я тебе не друг, – с угрозой проговорил монах и щелкнул клином, – ни тебе, ни твоей лживой шлюшке, – он перевел оружие на Мелэйну, но едва Стефан вновь двинулся вперед, как наконечник снова уставился ему в грудь. – Вы вломились ко МНЕ в дом. Вы обидели моих детей. Вы… – он перевел взгляд на Этьена, который, судя по виду, готов был вот-вот рухнуть без сознания, – запачкали мальчика…
Стефан окончательно перестал что-либо понимать, да оно и неудивительно; с каждым слогом Гейн ворочал языком все медленней, проглатывая слова, а кровь из его брюха била все сильнее, уже залив штаны с башмаками и собираясь лужей на полу. Монах покачнулся – Стефан уже было решил, что тот двинет кони без его помощи – но, увы, надежды его не сбылись.