Ступая следом пепла

Последние слова он выкрикнул уже в спину Кенджи, так как тот развернулся и направился по лошадиным следам, ведущим в сторону уходящего солнца. Он уже успел обогнуть пару холмов, преодолеть широкий ручей, осторожно перепрыгивая по мокрым камням и выйти на широкую протоптанную дорогу, как вдруг позади него послышался топот и чье-то тяжелое дыхание. Через миг рядом с ним зашагал Макото, отдуваясь и оттирая пот со лба.
– Боги, да как ты так быстро топаешь, – пропыхтел он, поправляя ремень сумки.
– Ты решил посмотреть, как меня будут резать на куски? – поинтересовался у него Кенджи.
– Кому-то же придется сказать тебе: «Я же говорил!», когда нас обоих будут вешать на одном суку, – мрачно пошутил Макото и Кенджи не сдержал легкой усмешки.
Преследовать Черепов было не трудно. Головорезы, видимо, полностью уверенные в собственной безнаказанности, не особо-то и спешили – следы копыт были совсем свежие. Дело близилось уже к ночи, когда тропа вывела их в густой лес. А уже здесь их поджидали первые трудности.
Пару раз они едва не потеряли дорогу, не заметив ее средь темной чащи. Иногда сворачивая на развилке, они возвращались к ней же, ободрав себе руки о колючие кустарники, а вскоре средь ветвей Кенджи заметил просто гроздья паутины, походившей на сети, сплетенные из толстых канатов. Все время с той поры, когда они впервые ступили в лес, его не покидало дурное предчувствие. И чем глубже они продвигались, чем сильнее становилось это чувство.
– А зачем ты вообще поехал с нами? – спросил Кенджи, когда они решили сделать короткий привал, чтобы немного отдохнуть и перекусить.
– Ну, во-первых, я преодолел уже почти половину второй ступени, и развиваться дальше не покидая родных стен было бы довольно трудно, – пояснил Макото, вгрызаясь в кусок вяленого мяса. – А где, как ни в столице можно найти мастеров всех мастей? – немного помолчав, он добавил. – Да и есть там одна девица…
Но не успел он закончить, как вдруг до них донеслись странные звуки, шедшие откуда-то из чащи. Прислушавшись, Кенджи смог разобрать чей-то мелодичный голос, который напевал песню на незнакомом языке. Он переглянулся с Макото, однако тот лишь пожал плечами и обнажил меч. И вот они стали осторожно продвигаться в сторону пения, стараясь не шуметь.
Голос раздался уже совсем близко. Выглянув из-за дерева, Кенджи увидал просторную поляну, посреди которой стоял плоский широкий пень. А на нем сидела высокая бледная женщина с черными, словно смоль волосами, которые волнами спускались на ее спину. Одета она была в пышные серые одеяния, спускающиеся до самой земли, а длинными тонкими пальцами перебирала струны на замысловатой лютне.
Что эта женщина забыла посреди леса почти в самую ночь? Не успел Кенджи поразмыслить об этом, как Макото вдруг вышел из-за деревьев и направился прямиком к незнакомке. Кенджи ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Казалось, женщина ничуть не удивилась их появлению. Напротив, при виде Кенджи и Макото она лишь широко улыбнулась, не переставая дергать за струны.
– Добрый вечер, господа! Прошу – присядьте, передохните. Уверена, вы очень устали с дороги.
Макото послушно уселся рядом с незнакомкой, не отрывая завороженного взгляда от ее инструмента. На лице его играла широкая и чуть рассеянная улыбка, точно он вдруг вспомнил самый счастливый момент в его жизни.
Кенджи тем временем окинул взглядом незнакомку. Кожа женщины была столь белой, что почти просвечивала насквозь. Лицо ее было красиво – тонкое, с чуть резкими чертами и длинными пышными ресницами. Голос ее сквозил заботой, ярко-алые губы растянулись в легкой улыбке и Кенджи вдруг подумал: а почему бы и нет? Действительно, шли они уже достаточно давно. Глаза его начали слипаться, ноги подкашиваться, а рот раздирать зевота. Ничего страшного же не случится, если…
Усилием воли Кенджи отогнал сон прочь, сделал шаг назад и покрепче сжал рукоять меча. Что-то здесь не так.
– А ты разве не хочешь присесть рядом? – обратилась к нему женщина; голос ее звучал довольно сердито.
– Кто ты и что ты тут делаешь? – произнес он, проигнорировав ее вопрос.
– Ох, где мои манеры, – покачала головой незнакомка. Поймав ее взгляд, Кенджи невольно вздрогнул. Глаза ее были полностью черные, точно залитые смолой. – Меня зовут госпожа Паутина. А это, – оторвавшись от игры, она взмахнула рукой, – мой дом.
– Ты живешь в лесу? Одна? – Кенджи отступил еще на шаг и вдруг заметил, что под полами платья женщины что-то зашевелилось.
– Нет, конечно, – рот Паутины растянулся почти до ушей. – Со мной живут мои дети.
Она трижды хлопнула в ладоши – и в тот же миг со всех сторон послышался нарастающий шум. Кенджи огляделся и увидел, как на поляну спешат десятки, нет, целые сотни пауков всех цветов и размеров! От небольших полупрозрачных букашек размером чуть больше ногтя, до просто чудовищных тварей весом с небольшого теленка, покрытых мелкой жесткой шерстью.
Госпожа Паутина отставила инструмент и тут из-под ее одежд показалась толстая крючковатая лапа. За ней полезла вторая, следом третья – и вскоре Паутина уже нависала над Кенджи, буравя его темными глазами, сверкающими демоническими огоньками.
 
Глава 6
Пауки сжимали вокруг поляны все более плотное кольцо, пока из темноты к ним спешили их сородичи. Казалось, эти твари были везде. Они свешивались из-под густых крон, выползали из-за деревьев, толкали и налезали друг на друга, нетерпеливо перебирая лапками, точно ожидая скорый ужин.
Тем временем, Макото пришел в себя. Выглядел он так, словно его растолкали посреди глубокого сна. Встряхнувшись, он огляделся вокруг и разинул рот от удивления. А уж когда он увидал перед собой чудовище, чья верхняя половина была человеческой, а нижняя являло собой мерзкое паучье тело, сочившиеся какой-то слизью и покрытое мелкими жесткими волосами, его челюсть и вовсе упала почти на грудь.
– Йорогумо, – прошептал он и быстро-быстро заморгал, точно надеясь, что это ему лишь видится. – Демоница…
– Верно, – промурлыкала Паутина, явно наслаждаясь его страхом. – А вы, должно быть, отстали от тех недотеп, проходивших тут ранее. Славно, славно. Худые-то какие, – она зацокала языком и оглядела Кенджи с головы до ног, словно хозяйка, выбирающая курицу для супа, – те и то понежнее были… Но ничего. Повисите с недельку – и пойдете моим деткам на лакомство.
Спугнув взмахом меча паука размером с тыкву, который поспешно отступил назад на длинных тонких ножках, Кенджи перевел взгляд на Паутину и произнес:
– Ты ошибаешься. Мы не имеем к ним никакого отношения. Дай нам пройти, или…
Кенджи не знал, что разозлило паучиху больше. Его слова или то, как он их произнес. Без тени страха, глядя прямо в ее черные глубокие глаза. Однако не успел он закончить, как лицо Паутины скривилось в озлобленной гримасе, ноздри раздулись, а на лбу затрепетала голубая жилка. Резко наклонившись прямо к Кенджи, она прошипела, обдав его лицо горячим дыханием: