Меценаты зла
– Я подумаю, Кирилл, но сейчас обещать ничего не буду.
– Главное, держи язык за зубами. И думай поскорее. Если у меня получится – уйду без тебя.
В зал вошла Ангелина, и спутники резко замолчали.
– Ой, я помешала! – всплеснув руками, воскликнула она. – Не думала, что вы здесь вдвоем.
Кирилл продолжал работать, не обращая на девушку внимания. Жак открыл и закрыл рот, не зная, что ответить.
– Кирилл, я последний раз прошу тебя… – так и не дождавшись ответа, начала Ангелина.
– Обратись к Жаку, – оборвал ее Громов, – это он у нас всех без разбора в постель тащит.
– Ты моложе, сильнее, с отличным здоровьем! Подари городу здорового ребенка! – воскликнула она, словно француз превратился в пустоту.
– Здоровье ребенка больше зависит от матери, – попробовал вразумить ее Громов.
– Я здорова! – закричала Ангелина. – Это мужики все зачахли, сраный импотент!
Она развернулась и вышла из зала.
– А что ты на меня стрелки переводишь? – обиженно спросил Жак.
– Хотел подогнать тебе еще одну бабенку, – невинно ответил Кирилл и повис на турнике.
– Тебе про обязательные процедуры рассказали? – сменил тему француз. – Раз в неделю – карантинная камера, раз в две недели – обследование в медицинском центре. Тебя Матвей искал, нужно пропуск получить.
– Отлично! – обрадовался Кирилл и спрыгнул с перекладины. – Не ходи в карантинную, пока я не скажу. И думай, думай скорее.
– Хорошо, – кивнул Жак.
Матвея Громов нашел лишь час спустя. Сын старейшины уговаривал Психа сходить в медицинский центр. Тот показывал чистые ногти, широко, словно у стоматолога на приеме, открывал рот, а по щекам текли молчаливые слезы.
– С братом пойдешь? – устало спросил Матвей.
Псих еще сильнее выпучил глаза и ответил:
– Я не умею болеть. Единственный недуг, который может меня поразить – Смерть. Но она придет не раньше, чем позволит Бог.
– Черт с тобой, – махнул рукой сын старейшины, – Ивана попрошу ручным сканером тебя проверить.
Провидец остался стоять на месте, даже когда Матвей повернулся к Кириллу.
– Тебя не найдешь, – сказал он.
– Тебя тоже, – усмехнулся Кирилл.
Матвей протянул звездолетчику карточку с магнитной лентой.
– Твой электронный ключ-пропуск. Одноразовый доступ в карантинную камеру обновляется раз в неделю. Когда будешь работать или пройдет достаточно много времени, то тебе откроется доступ в другие инфраструктуры, и информация на пропуске автоматически обновится. Так что не потеряй его.
После слов Матвея осколки мыслей выстроились в четкий план.
– Слушай, а где можно посидеть за компьютером? – спросил Громов. – Расчетами какими-нибудь позаниматься, записи сделать?
– Компьютерами никто не пользуется, вот я и забыл показать, – оправдался Матвей. – Информационный центр находится в здании кинотеатра. Заходишь и сразу направо. Но если хочешь что-то узнать – лучше иди в библиотеку или музей.
– Неужели никто не увлекается моделированием? – сделал большие глаза Кирилл. – Теоретической физикой конденсированного состояния, пикоманипулированием, обычной математикой, в конце концов?
Матвей скептически хмыкнул.
– Да на хрена это здесь кому-то нужно? – спросил он. – Если только от безделья…
– Вот именно, – с улыбкой кивнул Кирилл. – А то мозг протухнет.
– Книги читай, – посоветовал Матвей. – Я этим только и спасаюсь.
– Спортом занимался, отдохну немного, – начал прощаться Кирилл, – Счастливо.
– Пока, – кивнул Матвей и прошел мимо застывшего, словно статуя, Психа.
После тренажерного зала и беготни по бункеру хотелось в душ. Громов спрятал электронный ключ в карман и вошел в дом. Не разуваясь, он протопал в ванную комнату, которую в Бункер-сити называли гигиеническим модулем. Раздевшись и бросив в стиральную машину только белье, Кирилл с наслаждением лег в ванну и включил гидромассаж. Струи горячей воды ударили с четырех сторон, разминая мышцы и суставы. Громов в блаженстве задремал.
Щелкнул дверной замочек и в комнату ворвались двое. Кирилл успел приподняться на руках, и тут же плюхнулся обратно в воду – луч парализатора ударил в грудь.
***
Сознание возвращалось урывками. «Надеюсь, я не останусь дауном после такого разряда, – была первая оформленная мысль. – Если вообще выживу».
Спустя несколько минут Кирилл смог поднять веки и слегка пошевелить глазными яблоками. Громов увидел Ангелину и ее подругу, чьего имени так и не узнал. Девушки сидели на полу, не отрывая от него взгляда.
– Очнулся, – расплылась в улыбке рыжеволосая, словно увидела любимого мужа после долгой командировки.
Затем Ангелина сняла маечку, обнажая небольшую красивую грудь, и добавила:
– Может это поможет тебе прийти в себя.
В ответ Громов не смог даже промычать. Гортань и язык застыли окаменевшей колодой, словно после троекратной анестезии. В знак протеста он смог лишь закрыть глаза.
Вечность перетекала в вечность, секунды складывались в бесконечные минуты, а цепкий капкан паралича и не думал разжиматься. Кирилл снова открыл глаза и дьявольским усилием сместил голову на несколько сантиметров.
Он лежал на одеяле, заботливо расстеленном на полу. И ноги и руки были предусмотрительно связаны в двух местах.
– Знакомься, это Кэт – мать твоего будущего ребенка, – сказала Ангелина.
– Привет, – подмигнула Кэт и, обведя рукой гигиенический модуль, добавила: – Не лучшая обстановка для свидания, зато оригинально.
Ангелина со скучающим видом играла его скуксившимся мужским достоинством.
В дверь постучали.
– Долго еще? – недовольно спросил Жак.
– Занято, – захихикала Ангелина. – Я тру Кириллу спинку.
Громов попытался что-то сказать, но онемевший язык оказался неподъемным. Получилось лишь сдавленное мычание.
– Слышишь, как стонет от удовольствия? – не преминула заметить Ангелина.
– Понял, – с дурацким смешком произнес француз, и Кирилл услышал его удаляющиеся шаги, а затем и легкий хлопок входной двери.
Под натиском Ангелины, первым в себя пришел именно мужской признак. Кирилл проклинал природу, которая не дала мужчинам никакого контроля над собственным органом. Глаза и он, даже после паралича, очухались первыми!
Юбка полетела в сторону.
– Расслабься и получай удовольствие, – посоветовала ему Кэт. – Мы же не какие-нибудь старые жирные уродины.
Громов лежал и думал, что так над ним еще не издевались. Лучше уж били. После долгого воздержания лоно Ангелины приносило огромное удовольствие, но от этого вся ситуация не переставала быть унизительным изнасилованием.