Меценаты зла

– Это что-то вроде зала ожидания для тех, кто не поместился в помещение для карантина, – объяснил Матвей. – Ну и лишний слой защиты.
Когда они дошли до середины зала, дверь напротив начала открываться. Но не раньше, чем за спиной щелкнули все замки. «Назад дороги нет, – мысленно вздохнул Громов, – хотя ее и до этого не было».
Они вошли в помещение поменьше. Оно делилось на четыре секции из затемненного стекла, между которыми оставался неширокий проход. В одном из них Кирилл сразу узнал лифт на полсотни человек.
– Не работает, – поймав взгляд звездолетчика, прокомментировал Матвей. – Вещи и одежду сюда. – Проводник показал на первую секцию слева от входа. Затем перевел палец на соседнюю дезинфицирующую камеру и добавил: – А сами – туда.
Жак и Кирилл, глубоко вздохнув, принялись раздеваться. Конвоиры, вежливо глядя мимо, ждали. Когда гости скрылись в огромной карантинной кабине, Матвей что-то произнес, и вся команда зашла в камеру напротив.
Голые, в огромном пустом помещении, спутники почувствовали себя глупо и неуютно.
– Может, это гигантская микроволновка? – предположил француз.
В этот момент перед каждым из пола выдвинулся миниатюрный столик на единственной ножке. На нем в углубление лежала мочалка, а рядом стояла бутылочка с жидким зеленоватым гелем. А еще через миг с потолка, точно на них, полилась теплая вода.
Жак и Кирилл, как по команде, начали яростно тереть себя мочалкой, скоблить заскорузлую грязь. Система не жалела воды, значит, она подавалась не из резервуаров, а был какой-то внешний источник. Хотя замкнутый цикл тоже никто не отменял. В правительственном бункере даже столетней давности система водного обеспечения должна быть ничем не хуже, чем на туристических космических лайнерах высшего класса.
Прозрачная вода соприкасалась с кожей, становилась мыльной, и мутным серым потоком исчезала в полу. Когда Кирилл и Жак застыли под струями, наслаждаясь теплым душем, блаженный дождь прекратился. Из тех же отверстий на людей хлынули потоки ионизированного воздуха, суша и очищая. На стенах загорелись ультрафиолетовые лампы, проводя дополнительную антибактериальную и противовирусную дезинфекцию.
Стол нырнул вниз, а через несколько секунд вернулся с зеркалом и лазерной бритвой. Кирилл почувствовал себя в дорогом отеле, а не в забытом подземном бункере. На Spes обычные люди только-только начинали пользоваться теми маленькими благами, которые у правительства Тайлы были почти сто лет назад. И это в бункере!
Длина волны лазерной бритвы была подобрана так, что она вчистую убирала щетину с одним показателем преломления, и при этом полностью игнорировала кожу с другим значением этого параметра.
– Теперь бы еще пожрать хорошенько, и я буду счастлив, – заявил Жак.
– Как мало нужно человеку, – хмыкнул Громов.
– Да, если он все потерял, – кивнул француз.
Они зашли в соседнюю кабину. Одежда стала чистой, прохладной и слегка хрустела, словно ее внесли с ночного мартовского мороза. Друзья с наслаждением оделись. Рана на шее Кирилла затянулась, покрывшись розовой кожей, а от царапин на руках Жака и вовсе не осталось следа. Об их побеге теперь говорили только потрепанная одежда француза и его же два отсутствующих пальца.
Конвоиров в помещении не оказалось, зато открылась следующая дверь. Кирилл по привычке дотронулся до кармана-кобуры и вздохнул, нащупав лишь пустоту.
За дверью мир преобразился. Вместо бетонного пола под ноги услужливо бросился паркет. Свет стал ярче, потолок намного выше – больше десяти метров. Бункер был сделан в виде длинной улицы. По обе стороны, прижимаясь друг к другу боками, стояли пластиковые домики. В середине улицы возвышались несколько зданий другой архитектуры. Противоположная стена, по оценке Кирилла, была не ближе чем в метрах семистах-восьмистах.
– Я провожу вас к старейшине, – из конвоиров остался только Матвей. – К Ростиславу Генриховичу.
Они дошли до середины улицы. Во все времена обитель «главного» выделялась среди остальных строений, будь то княжеский терем, королевский дворец, кремль или здание администрации. Вот и сейчас среди пластиковых конструкций возвышалось двухэтажное кремовое здание с каменными колонами. По крайней мере, они так выглядели.
Спутники вошли вслед за Матвеем в темно-коричневую, почти черную металлическую дверь декоративного литья, с наростами в виде цветов и неузнаваемых птиц. Два охранника кивнули, разрешая идти дальше. Никаких приветствий и, тем более, рукопожатий.
Они вошли в первый же кабинет после столов охраны. В кресле у противоположной стены сидел знакомый старик.
– Рекс первый был вашим помощником, – сказал Кирилл, от удивления забыв о вежливости.
– Старая, как цивилизованный мир Тайлы, история, – с сарказмом кивнул Ростислав Генрихович. – Садитесь.
Жак и Кирилл сели на стулья с высокими спинками, Матвей застыл у двери. При свете и без зеленого оттенка голограммы старик казался еще древнее. Кирилл решил, что старейшина прожил на добрую сотню лет больше него.
– Сразу скажу, что я несильно рад вашему приходу, потому как новые люди – это всегда волнение в социуме, но и прогнать вас я не мог. Как вы нашли бункер?
– Мы много дней бродили по лабиринту, – ответил Кирилл. – И удача привела нас сюда.
– Привели вас упорство и ноги, – поморщился Ростислав Генрихович. – Значит, какой-то ход пропустили, не забетонировали. Что ж, нет худа без добра. Лучше вы, чем псы очередного Рекса.
– Как вы здесь оказались? Как выжили? – снова не сдержал любопытства Громов. Долгое бегство на грани жизни и смерти, угасающая надежда, и бесконечная каменная тьма, сменившаяся настоящим подземным царством, расшатали психику даже закаленного космонавта.
– Вообще я думал, что вопросы должен задавать я. По статусу, да и по возрасту, – хмыкнул старик. – Но спишем все на шок и голод. Ведь вы же чертовски голодны.
Он не спрашивал, просто констатировал факт. Напоминание о нужде было не фигурой речи. Ростислав Генрихович прозрачно намекал, что без него и поесть-то здесь не удастся.
– Спасибо, мы позавтракали, – улыбнулся Кирилл. – Прошу прощения за невежливость.
Старик улыбнулся, показав желтые, но крепкие зубы. Местный правитель, а девяносто лет назад глава молодого государства, оценил попытку Кирилла показать свою независимость. Ростислав Генрихович хотел расположить к себе гостей, и ни единое слово не выдавало каких-то корыстных планов на их счет. Он напоминал доброжелательного хозяина, живущего в лесной глуши и привыкшего к одиночеству, к которому впервые за много лет забрели случайные путники.
– Мы бежали от произвола Рекса первого, – помолчав, сказал он. – Вот куда делось без вести пропавшее правительство Тайлы вместе с женами, детьми, родственниками и друзьями. Сюда невозможно добраться с поверхности. Лифты сломаны, все проходы забетонированы и обрушены. Да и координаты были только у меня.