Зов костяных кораблей
– Нарза, отыщи Меванса. – Нарза колебалась, она явно не хотела оставлять Миас. – Едва ли я могу пострадать на вершине башни, – сказала Миас. – Не сомневаюсь, что Квелл сумеет защитить меня от скииров.
Когда Нарза ушла, Миас негромко заговорила, казалось, она обращалась к самой себе.
– Они не захотят осады, им нужно вернуть остров. Здесь есть камень и железо, и им необходимо сохранить знания о производстве хийла. – Она перевела взгляд на корабли. – Некоторые трофеи, Джорон, стоят жертв, которые ради них приносятся.
Меванс и Нарза вошли через маленькую дверь.
– Супруга корабля? – сказал Меванс.
– Поднимите флаги с предложением о переговорах, – сказала она. – И ждите здесь с Джороном, он будет сопровождать тех, кого они пришлют в помещение лазарета. Я приму их там. Нужно, чтобы они не имели возможности увидеть, что происходит в городе. – Меванс кивнул. – Кроме того, Меванс, я хочу знать, что делают столько наших людей возле основания баллисты. Я не отдавала приказа ее ремонтировать.
Он улыбнулся, нисколько не смущенный ее резким тоном.
– И очень хорошо, что приказ не отдан, супруга корабля, – ее невозможно починить. Но я решил, что, если дойдет до переговоров, будет полезно, чтобы они видели, что мы заняты ремонтом баллисты.
– Ну, – сказала Миас и, сделав шаг вперед, положила руку ему на плечо таким знакомым жестом, – твои слова звучат разумно. Но я бы хотела, чтобы наши люди построили виселицы вдоль берега. Вы можете разрушить некоторые здания, если не хватит материала. – Она бросила еще один взгляд в сторону моря. – Встретимся в лазарете. Не думаю, что мне придется долго ждать.
Как только Миас ушла и флаги были подняты, Джорон уселся вместе с Мевансом, Квелл встала у него за спиной. Им ничего не оставалось, как наблюдать за приближением кораблей. Один из них отделился от группы и на более высокой скорости направился к воротам. Меванс встал на стене и, прищурившись, принялся разглядывать передовой корабль.
– Они подняли флаги для переговоров, а их ветрогон старается, чтобы корабль добрался до нас как можно скорее, – сказал Меванс. – Должно быть, они привезли с собой много ветрогонов.
Джорон присоединился к нему, и они вместе смотрели, как к ним летит двухреберный корабль, потом он остановился и сбросил стоп-камень. На воду спустили флюк-лодку, в нее перебрались женщины и мужчины с корабля, и Джорон с Мевансом сразу узнали офицера, расположившегося на носу маленькой лодки.
– Меванс, – сказал Джорон, – пусть сюда придут дети палубы и принесут специальное кресло. Я сомневаюсь, что их офицер захочет подниматься по внешней стене башни.
Меванс кивнул и тут же вернулся с группой детей палубы, которые быстро установили передвижной кран, чтобы спустить кресло вдоль стены башни, как раз в тот момент, когда лодка была уже рядом.
– Натянуть веревку, – сказал Меванс. И, как только веревка натянулась, закричал: – Тащите!
И они принялись тянуть веревку и одновременно запели:
Трудна жизнь дитя палубы.Тащи, брат, тащи.Тащи, брат, тащи.Выполняй команды супруги корабля.Тащи, брат, тащи.Тащи, брат, тащи.У матери палубы тяжелая рука.Тащи, брат, тащи.Тащи, брат, тащи.Ты не будешь знать покоя, пока не высадишься на берег.Тащи, брат, тащи.Тащи, брат, тащи.– Мы можем уронить то, что они прислали, – сказал Меванс. – Случайно.
– Боюсь, супруге корабля это не понравится, Меванс, – ответил Джорон.
– Да, – ответил он, – она никогда не могла оценить хорошую шутку.
Но когда кресло подняли наверх и офицер, одетый как супруга корабля, встал перед Джороном, он отчаянно пожалел, что они не уронили кресло, чтобы оно разбилось о камни. Он знал эту элегантную женщину с дурной репутацией. Именно ее изящные руки, которые сейчас протягивали меч и арбалет, заперли Джорона в ящике, именно Гесте отдала приказ использовать гарроту, из-за чего Джорон больше никогда не сможет петь.
– О, Джорон Твайнер, – сказала Гесте, – я никак не ожидала встретить тебя еще раз. – Она посмотрела на его костяную ногу. – Однако я вижу, что ты уже не тот мужчина, каким был прежде, верно?
– А ты получила новое звание, – ответил он. – Тебя хорошо наградили за верность.
– «Болезненная потеря» – маленький корабль, но он мой. Впрочем, его название теперь больше подошло бы тебе. – Она усмехнулась. – Однако я здесь для того, чтобы говорить с твоей супругой корабля. – Джорон кивнул и молча смотрел, как Гесте устроила представление, оглядывая город.
В доках строили виселицы, женщины и мужчины работали рядом с баллистой. Клинок Джорона с тихим шепотом покинул ножны, и он поднес его к глазам Гесте.
– Ты здесь для того, чтобы говорить, а не шпионить, – сказал он.
Гесте улыбнулась, подняла руку и спокойно отвела клинок в сторону.
– Вне всякого сомнения, – ответила она, – однако я не сомневаюсь, что увижу лишь то, что хочет Миас, не так ли?
– Между нами остались незаконченные дела, – сказал Джорон.
– Так и есть, но это будет в другой раз. А теперь ты отведешь меня к своей супруге корабля? – ответила Гесте.
Они спустились по лестнице башни и направились в лазарет, где Миас сидела за письменным столом. Для Гесте стул не приготовили.
– Оставь нас, пожалуйста, Джорон, – сказала Миас, и он невольно почувствовал себя слегка обиженным – она не хотела, чтобы он присутствовал при переговорах.
Однако она была супругой корабля, а он хранителем палубы, поэтому он молча вышел и остался ждать за дверью.
Они беседовали довольно долго.
Когда они вышли из импровизированного кабинета, Миас поручила одному из детей палубы проводить Гесте обратно в башню и попросила Джорона войти в кабинет. Она взяла второй стул, поставила его напротив письменного стола и предложила ему сесть. Она не улыбалась и ничего не говорила. Миас продолжала молчать, словно дожидалась, пока Гесте покинет остров.
– Цена названа, – наконец заговорила она.
– И какова она? – спросил Джорон.
– Коричневые корабли могут уплыть, их не тронут, – ответила Миас.
– А цена?
– И флот, – добавила она.
– Цена?
– Ты должен принять командование моим флотом, Джорон, – сказала Миас. – Я поговорю со всеми супругами кораблей. Никто не станет возражать.
И снова он повторил свой вопрос, хотя уже понимал, какой будет цена, потому что она говорила с ним о жертве, и в тот момент он понял ее неправильно.
– И какой же будет цена за все? – тихо спросил он.
– Ценой стану я. – И она печально улыбнулась.