Клуб Мэри Шелли
Дальше стремительно произошли сразу две вещи.
Один из мужчин выскочил за дверь, пронесся сквозь нее, как будто его подхватил ветер. Второй тоже двинулся, но не к двери. Он бросился к Рейчел, и она тут же стряхнула с себя оцепенение и побежала. Она думала только о задней двери на кухне, представляя, как распахивает ее, вырывается на волю во двор и убегает. Через мгновение фантазия обернулась реальностью. Рейчел оказалась на кухне, потянулась к двери, кончики пальцев почти коснулись дверной ручки.
Но тут мужская рука перехватила ее запястье. Рейчел поймали.
1
Год спустя
КОГДА Я ОТКРЫЛА дверь, на пороге стояла Сандра с ослепительной улыбкой и в сияющем наряде.
– Собирайся, Рейчел, мы идем на вечеринку.
Мы с ней познакомились всего три недели назад, а она уже явилась ко мне без предупреждения, словно старинная подруга.
– Извини, я не могу. – Я была в пижаме и готовилась включить для поднятия настроения свой любимый фильм всех времен «Ночь живых мертвецов» и расслабиться. Кроме того, я ненавидела вечеринки. – Мама меня не отпустит, потому что завтра в школу.
Мама возникла за моей спиной подобно призраку в зеркале ванной комнаты.
– Формально на воскресный вечер это правило не распространяется, не так ли, Хамонада?
Это ласковое прозвище дала мне бабушка. Я пыталась отдать его обратно, но, похоже, возврату оно не подлежало и, к тому же, понравилось моей маме. По-испански это означает «ветчина». Не в переносном смысле: «Эта девочка такая смешная и не по годам развитая – прямо лакомый кусочек!» В буквальном смысле: мясной продукт. И вот теперь Сандра услышала это слово, такие дела.
– Здравствуйте, мисс Чавес! – поприветствовала Сандра.
– Завтра в школу, – пробормотала я. – Так что, да, правило определенно распространяется на этот вечер.
– Но сегодня же у тебя не было уроков, – возразила мама. – Я бы сказала, что это спорная ситуация.
Сандра настойчиво закивала, а я уставилась на маму так, словно не она растила меня шестнадцать лет. Честно говоря, я не сразу догадалась, чего она добивается. И тут меня осенило: мою родную мать тревожит мое одиноко-отшельническое ничтожество.
– Но ты же хочешь, чтобы я отдохнула и взбодрилась перед завтрашними уроками, правда, мама? – процедила я сквозь зубы, как делают люди, когда хотят, чтобы кто-то понял намек.
На лице моей мамы появилась та ослепительная улыбка, с которой люди игнорируют чужие намеки.
– За выходные ты уже успела отдохнуть и взбодриться, дорогая.
Мы оказались в безвыходной ситуации. Мне хотелось провести вечер в компании живых мертвецов, а моя мама мечтала отправить меня погулять с живыми, но не мертвецами. Пора пускать в ход тяжелую артиллерию.
– Сандра, расскажи моей маме, где будет проходить вечеринка.
Рискованная просьба. Насколько я знала, Сандра хотела отвезти меня в особняк Грейси [2], чтобы пообщаться с мэром, и с учетом того, в каких кругах она вращалась, это выглядело не так уж неправдоподобно. Но все указывало на то, что обстановка на вечеринке будет отстойная.
– Давай, расскажи ей, – настойчиво повторила я, заметив, что Сандра колеблется.
– В заброшенном доме в Вильямсбурге, – ответила Сандра.
Я с триумфальным видом повернулась к маме, сияя, как свежеотполированный спортивный кубок.
– Заброшенный дом в Вильямсбурге. Слышала, мама?
Вызов был брошен. Мы с мамой уставились друг на друга в ожидании, кто сдастся первым.
– Желаю хорошо провести время! – пропела мама.
Моя собственная мать настроена против меня. Когда мы переехали в Нью-Йорк, она поставила мне лишь два условия: 1) хорошо учиться и 2) завести друзей. Тот факт, что Сандра стояла на пороге, должен был послужить для мамы достаточным доказательством того, что я завела друзей. Ну, ладно, одну подругу. В любом случае я выполнила невыполнимую задачу: подружилась с кем-то, перейдя в новую школу в предпоследний год обучения. Но для моей мамы вечеринка означала шанс найти еще больше друзей, таким образом, меня потащат в Вильямсбург.
Я переоделась (несмотря на протесты Сандры, я отказалась снять пижамную рубашку-«варенку», но дополнила наряд обрезанными джинсами и курткой), и мы ушли.
– Можно пройтись пешком, – предложила я.
Мы находились в Гринпойнте, всего в одном квартале от места назначения, и погода стояла хорошая.
– Хочешь, чтобы нас убили? – фыркнула Сандра.
– Здесь довольно безопасно.
Сандра рассмеялась, выразив тем самым все, что думает обо мне и целом Бруклине, и достала телефон.
– Ну да. Конечно.
Такси прибыло меньше чем через три минуты.
Мы забрались на заднее сиденье, где Сандра одновременно делала дюжину селфи для обновления своих страниц во всех социальных сетях и рассказывала мне, кто будет на вечеринке. Так же она вела себя во время школьных обедов, когда пересказывала мне все сплетни о людях, которых я до сих пор с трудом могла вспомнить, столкнувшись в коридорах.
Сандра решила, что мы подружимся, с самого первого моего появления в Манчестерской школе на уроке истории у мистера Инзло. Когда я села за парту, Сандра наклонилась и попросила одолжить ей карандаш – я сразу догадалась, что это лишь предлог для разговора, так как заметила карандаш в открытом переднем кармане ее лавандового фирменного рюкзака.
Сначала я удивлялась, почему Сандре захотелось подружиться со мной, но быстро поняла почему. Она не могла мириться с тем фактом, что в ее классе появилась девочка, о которой никто ничего не знает. Отличительной чертой Сандры Клермонт, как я вскоре обнаружила, было жгучее стремление знать абсолютно все обо всех.
Так что в тот день я дала ей немного пищи для пересудов. До Манчестерской я ходила в государственную школу на Лонг-Айленде. Мы жили там с мамой, пока не переехали в Нью-Йорк.
В отличие от большинства местных учеников я не считалась богатой, не носила какую-нибудь громкую фамилию и не получала стипендиальную поддержку. Я попала в эту школу лишь потому, что моя мама устроилась сюда преподавать историю Америки для старших классов. Так что да – у моей мамы талант заставлять меня ходить туда, куда мне не хочется.
Но теперь, пока мы с Сандрой мчались к Вильямсбургу, мое нежелание идти на эту вечеринку переросло в панический страх. Мысль о том, что вокруг меня будет столько людей и ни один из них не заговорит со мной, заставила мое горло сжаться. Хуже всего было, что мне придется притворяться. Притворяться частью их мира, похожей на них. Я уже собиралась соврать Сандре, что чувствую себя не очень хорошо, но тут такси подъехало к дому. Сандра выскочила из машины, и я поплелась за ней.