Клуб Мэри Шелли

Но я не могла рассказать об этом маме. Вместо этого лишь выдавила:
– Ты не понимаешь, как мне одиноко.
Стоило произнести эти слова, и маска, за которой я скрывалась, чтобы выжить в школе – чтобы заставить маму думать, что все в порядке, – начала сползать. Я почувствовала, как она спадает с меня вместе со слезами. Я быстро вытерла щеку, пока мама не увидела. Но голос меня выдал.
– Мама, то, что случилось в прошлом году… это изменило меня. Это превратило меня в…
Горло сдавило, и я не смогла закончить фразу. И больше не было смысла прятать слезы. Мама обхватила ладонями мое, без сомнения, покрытое пятнами, красное лицо.
– Ты прошла через то, через что никто никогда не должен проходить, – сказала мама. – С тобой все в порядке.
Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы, и кивнула.
Но со мной было что-то не так. Оно ворочалось у меня внутри, отчаянно пытаясь выбраться. Разворотить мою грудную клетку, как в фильме «Чужой». Оно еще не успело вырваться наружу, но люди уже замечали неладное. Как бы тщательно я ни скрывалась за маской, люди все видели. Лакс видела это лучше, чем кто-либо другой.
– Я знаю, что переходить в новую школу всегда тяжело, – произнесла мама. – Но скоро станет лучше. Просто не надо ввязываться в драки.
– Я понимаю, мне очень жаль.
Когда мама обняла меня, я прижалась к ней. Она пригладила мои волосы рукой, и мне сразу стало легче.
– Моя маленькая Хамонада, – вздохнула она. – Хочешь посмотреть фильм ужасов?
Я улыбнулась ей в плечо.
10
СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ в школе оказался кошмарным.
Когда я входила в помещение, все вокруг делали одно из двух: либо начинали обсуждать меня между собой, либо вообще замолкали. Одно дело – не общаться с людьми по собственной воле, и совсем другое – заставить их активно тебя сторониться. Костяшки домино были расставлены в кабинете ЗамуДища, и мокасины Лакс вышибли их все.
Я пораньше пришла на предмет «Роль женщин в художественной литературе» и заняла угловое место на заднем ряду. Я наблюдала, как мои одноклассники входили в класс, все до одного замечали меня, все до одного выбирали места как можно дальше от меня. Даже Тайер, единственный человек, с которым я по-настоящему поговорила, держался подальше от моего позорного угла. Я оказалась на острове, и чем дольше соседнее место оставалось пустым, тем больше очевидное бросалось в глаза.
Урок уже начался, и мисс Лю что-то писала на доске, когда в кабинет с опозданием вошел Брэм. Я заметила, что он увидел пустое место рядом со мной и окинул кабинет взглядом в поисках другого. Не обнаружив никаких вариантов, он направился ко мне с обреченным выражением лица.
Когда Брэм сел, до меня долетел аромат сосны и липы. Его шампунь. Против моей воли этот аромат воскресил в памяти наш поцелуй. Если бы я могла изгнать из себя воспоминание святой водой, то так бы и сделала, хотя бы ради того, чтобы Брэм не видел, как сильно я краснею. Интересно, догадался ли он, о чем я подумала и из-за чего покраснела? Потом я задалась вопросом, думал ли он сам когда-нибудь о нашем поцелуе, пусть даже невольно, и покраснела еще сильнее.
Нет, Брэм, наверное, никогда не думал о нашем поцелуе. Так даже лучше, потому что оставалась большая вероятность, что он не рассказал об этом Лакс. За это я испытывала к нему благодарность.
– Приступаем к выполнению рефератов! – объявила мисс Лю. – Ваша тема: «Женщины-авторы и их главные герои – мужчины».
Рука Тайера Тернера тут же взметнулась вверх.
– А можно делать реферат вдвоем?
Мисс Лю вздохнула.
– Хорошо, можно делать реферат вдвоем с тем, кто сидит рядом.
Я опустила голову, лицо горело. Этот день мог стать лучше только в том случае, если бы на меня обрушился потолок. Я ожидала, что Брэм попросит соседа слева стать его партнером по реферату, или поднимет руку и напомнит мисс Лю, что сегодня он оказался не на своем месте. Но краем глаза я заметила, что Брэм смотрит прямо перед собой, словно не слышит мисс Лю. Похоже, он не собирался оспаривать свое положение.
Парень, сидевший передо мной, оглянулся на нас и фыркнул. Видимо, ему показалось забавным, что я оказалась в одной паре с бойфрендом девушки, которую якобы пыталась заколоть в кладовке. Как и Брэм, я смотрела прямо перед собой и старалась не обращать внимания на насмешки, но в душе порадовалась, что Брэм не устроил сцену. К тому времени, как прозвенел звонок, я наконец набралась смелости заговорить с ним. Я повернулась к Брэму, но он заговорил первым.
– Я сам напишу реферат, – отрезал Брэм. Его голос звучал глубже, чем я ожидала, и походил на тяжелый грохот поезда по рельсам. Странно, что я поцеловала его, а звука его голоса не знала.
– А как же моя помощь?
Он смахнул книги со стола и встал.
– Не требуется.

К обеду мой телефон разразился новыми мемами обо мне. Только на этот раз вместо того, чтобы вырывать у Лакс волосы, в этих мемах я представала разъяренным маньяком с ножницами. В одном из мемов кто-то поместил фотографию моего лица поверх фотографии актрисы Лупиты Нионго из фильма «Мы», красующейся с золотыми ножницами в руках. Надо отдать автору должное за хороший вкус.
Я сунула телефон в карман и попыталась почувствовать благодарность за то, что по крайней мере никто не смеется надо мной в лицо. Мемы еще можно пережить. Так я думала до тех пор, пока не встала в очередь на обед в столовой.
– Убийца.
У меня кровь застыла в жилах, и я подняла глаза, чтобы посмотреть, кто это сказал. Это оказалась стоящая за мной в очереди девушка. Я узнала ее по короткой челке и вспомнила, что видела ее на вечеринке в заброшенном доме. Тогда она сидела на крыльце и читала книгу. На ее лице появилось странное выражение, почти восхищение.
– Что ты сказала? – обратилась к ней я.
– Ты убила Лакс Маккрей.
Она говорила так спокойно, что это нервировало.
– Я не… – Мой голос дрогнул, и мне пришлось начать снова: – Я никого не убивала.
– Не буквально, – продолжила девушка. – Только ее образ. С помощью ножниц, верно? – Она рассмеялась, и это прозвучало странно. – Ты Искусствовед-Убийца из Манчестерской школы. Зачетно.
– Не называй меня так, – сказала я, но она, казалось, не слышала меня.
– Проходите дальше, девочки, – попросила нас одна из официанток за стойкой.
– Я плачу вам не за то, чтобы вы меня подгоняли, – прорычала девушка ей в ответ.
Я заплатила за еду и отошла как можно дальше от девушки, но ее слова мрачной тенью преследовали меня. Я почувствовала, как во мне поднимается паника. Мой поднос покачнулся, когда я попыталась расслабить руки. Я даже не стала дожидаться Сандру за нашим обычным столиком, а направилась прямиком в дальнюю часть помещения. Мне не хотелось гадать, смирится ли она с необходимостью сидеть со мной или просто начнет избегать меня, как все остальные. Я предпочла принять решение за нее. Я выбрала новый столик, тот, что стоял рядом с дверью, ведущей в переулок, куда выносили мусор. Здесь никто никогда не сидел. Вот и прекрасно.