Клуб Мэри Шелли

– Не призноси это имя.
– Мэтью Маршалл, Мэтью Маршалл, Мэтью Маршалл. Я знала, что ты чудило, но не подозревала, что настолько, пока не обнаружила его в твоем телефоне. – Лакс крепче стиснула глину в пальцах, наклоняясь все ближе и вторгаясь в мою зону комфорта. – Ты тащишься по мертвому чуваку.
В мгновение ока все вокруг изменилось, чуть потускнело. И все дыхание, которого мне не хватало, казалось, пронеслось сквозь меня яростным порывом.
– Мэтью Маршалл, Мэтью Маршалл, – продолжала скандировать Лакс.
Меня бросило в жар, накрахмаленная форменная рубашка царапала кожу, как металлическая стружка. Иногда безрассудные поступки совершаются неосознанно. И не успеваешь даже подумать. Я схватила первое, что увидела на одной из полок, и только вскинув руку над головой, поняла, что держу ножницы.
Все потемнело перед глазами, когда я направила на нее сверкающие лезвия.
8
– РАССКАЖИТЕ МНЕ ЕЩЕ раз, что случилось.
Прежде мне доводилось бывать в кабинете заместителя директора лишь однажды, в первый день, когда он поздравил меня с переводом в их школу и выразил уверенность, что я стану прекрасным дополнением к «светлым молодым умам» Манчестерского учебного заведения.
– Она накинулась на меня с ножницами! – заявила Лакс. От переизбытка эмоций ее бросило вперед, так что она наполовину склонилась над столом ЗамуДища. – Она собиралась убить меня!
Сидя напротив ЗамуДища (это прозвище заместителя директора придумали еще до меня, и я не могла им не воспользоваться), я изо всех сил старалась не съежиться под его неодобрительным взглядом. Я многого старалась не делать. Старалась не смотреть на Лакс, сидящую рядом со мной. Старалась не позволить эмоциям взять верх над телом. Пока что от нервного напряжения у меня только подергивались руки, когда я вцепилась в подлокотники кресла.
Меня трясло не только от осознания того, что я сделала с Лакс, но и от того, что я могла бы с ней сделать. Я представляла, как убиваю ее. Я видела это как наяву. И только когда Лакс закричала, а Пол вбежал в кладовку узнать, из-за чего переполох, я выронила ножницы и поняла, что едва не натворила.
– Успокойтесь, мисс Маккрей. Мисс Чавес, не могли бы вы рассказать нам свою версию событий?
Моя версия событий, оставшаяся в памяти, была такой: я сжала ножницы в кулаке так, что побелели костяшки пальцев, и выставила их между собой и Лакс, их двойные лезвия образовывали один острый кончик, направленный прямо на нее. Я помнила выражение лица Лакс и как ее глаза расширились от ужаса. Я помнила тот долгий миг, в течение которого все это происходило. И я помнила, что все не покатилось к чертям отнюдь не благодаря моему самообладанию. Ситуацию спас Пол, который вовремя заглянул в кладовку, чтобы проверить, все ли у нас в порядке. Если бы он этого не сделал, я не знаю, сидели бы мы обе сейчас здесь?
Отсюда и трясущиеся руки. Я не просто напугала Лакс. Я напугала саму себя.
Но ничего этого я не сказала ЗамуДищу. Сделка, которую я заключила с мамой, – та самая, которая избавила мою жизнь от психотерапевтов, консультаций и постороннего вмешательства, – состояла в том, чтобы я хорошо училась и обзавелась друзьями. Мое исключение из школы фактически свело бы на нет и то и другое. Поэтому я пожала плечами.
– Я собиралась взять ножницы.
– Чтобы убить меня ими. Она психопатка. Что она вообще делает в этой школе, честно, вы можете мне ответить?
– Возможно ли, что вы испугались и просто подумали, что Рейчел вам угрожает? – спросил ЗамуДище.
– Я не идиотка, – отрезала Лакс. – Я знаю, что она собиралась сделать. Она и раньше пыталась добраться до меня.
– Да?! – вскинул брови ЗамуДище.
– На вечеринке, – продолжила Лакс. – Она устроила розыгрыш надо мной и практически вырвала мне волосы.
– Я не прикасалась к твоим волосам. – Но сказала я это тихим, застенчивым голосом человека, который выглядит очень виноватым.
– Это ты устроила розыгрыш, не притворяйся! – настаивала Лакс.
ЗамуДище вздохнул. Я не знала его достаточно хорошо, чтобы понять, о чем он думает. Но то, что он собирался сказать дальше, казалось, причиняло ему боль.
– Вы наверняка слышали, что подобные вещи происходят в других школах этого города. Но только не здесь. У нас политика нулевой терпимости к любому виду насилия.
Вся поза Лакс изменилась, и она торжествующе посмотрела на меня. Мне пришлось признать, что, даже злорадствуя, она похожа на девушку с рекламного постера Maybelline. Это сильно раздражало.
– Но, – продолжал ЗамуДище, – в вашей ситуации нет никаких доказательств реального насилия. Только то, что воспринималось как угроза насилия.
Я позволила себе немного расслабиться. Меня не выгонят, и это может даже не повлиять на мою маму.
– Воспринималось?! – переспросила Лакс.
– Вы утверждаете, что она угрожала вам ножницами, а мисс Чавес утверждает, что просто взяла их с полки. Ваш учитель рисования сообщил, что всего лишь обнаружил двух учениц в кладовке. Это ваше слово против ее.
– Я же кричала, – напомнила Лакс. – С чего бы мне было кричать?
– Потому что ты меня ненавидишь? – предположила я.
– Я в это не верю, – продолжала настаивать Лакс. – Она сумасшедшая. Спросите ее о розыгрыше на вечеринке. Спросите ее!
ЗамуДище ответил Лакс благодушным взглядом и посмотрел на меня.
– Не хотите ли подробнее рассказать об этом «розыгрыше», мисс Чавес?
«Розыгрыш» и стал причиной всего этого. Если бы я не пошла на ту дурацкую вечеринку, то никогда бы не столкнулась с Лакс. Если бы я не смеялась над ней, ничего бы не началось: ни сплетен обо мне, ни постов в соцсетях.
Я сглотнула ком в горле. Я-то знала, кто на самом деле стоит за тем розыгрышем. Я могла бы прямо здесь рассказать Лакс, что в этой школе есть некий клуб и она стала его мишенью. Я могла бы одним словом по-настоящему испортить им всю малину, отбиться от нападок и выявить истинных виновников происходящего.
Но я либо слишком заботилась о благополучии участников этой группы, либо вообще не заботилась о собственном благополучии, потому что заявила:
– Это сделала я.
Лакс такого явно не ожидала. ЗамуДище тоже казался удивленным.
– Вот видите? – спросила Лакс. – Так вы собираетесь ее исключить из школы или как?
– Вовсе нет. Поскольку розыгрыш произошел не на территории школы, мы ничего не можем с этим поделать. Но, Рейчел, я думаю, ты должна извиниться перед Лакс.
– Прости меня, Лакс.
И я сказала это совершенно искренне. Я ничего не имела против Лакс, за исключением того, что она, казалось, ненавидела меня до глубины души. Я не знала, что на меня нашло в кладовке, но хотела быть уверенной, что никогда больше не почувствую ничего подобного. Рисковать повторением событий прошлого года я не могла.