Безжалостный. Свидание со зверем

Рейн невозмутимо вернулся ко мне с целым внушительным набором для обработки, подцепил под руку и рывком уложил на живот. Взбрыкнуть не позволил, усевшись сверху.
— Ты обернулась ночью зверем, — подцепил свободной рукой рубашку и сдернул до самой шеи. — И бросилась на меня. Я тебя поранил…
И, пока я ошалело замерла, содрал повязку.
— Твою мать! — взвыла я, дернувшись. — Рейн, ты головой не бился последнее время? Я не оборачиваюсь! У меня диагноз. Я неполноценная!
— Теперь оборачиваешься. — И он принялся обрабатывать кожу. — Болит что-нибудь?
— Проще спросить, что не болит… — отстраненно отозвалась я, моргая перед собой. — Может, нам что-то подлили в пойло?
— Нет.
— Я… была зверем?
Рейн вздохнул, слез с меня и нагнулся достать из-под кровати ноутбук. Через несколько минут передо мной прокручивалась ускоренная видеозапись происходившего в камере. Я видела, как отвернулась к стенке… а потом вдруг задергалась в конвульсиях, будто у меня припадок. Рейн попытался меня поднять, но я прямо в его руках начала оборачиваться…
Меня парализовало от такого дикого страха, какого я даже не припомню. А я-то точно знала все его степени и вариации — вплоть до отчаяния приближающейся смерти.
— И ты меня покусал?..
Я с трудом верила в то, что говорила, не в силах оторваться от нашего противостояния с Рейном. Он обернулся зверем и бросился на меня…
— Да, — захлопнул он ноутбук. — Завтракать пойдем.
— Ты… чувствуешь вообще что-то? — поднялась я. — Я только что узнала, что оборачиваюсь и ни черта не помню!
— Ты не одна такая, есть другие…
— О, это все меняет! — воскликнула, соскакивая с кровати. — И как у них дела? Они счастливы каждое утро находить себя искусными и в повязках?!
Он обернулся ко мне как раз, когда я подскочила вплотную и зарядила ему кулаком в грудь. Хорошо вышло… Только он едва пошатнулся.
— Какого ж черта! — заорала ему в лицо. — Будто мне мало было! — И я толкнула его, ударяясь в истерику. — Лучше бы ты загрыз!
Я принялась лупить его в грудь, как грушу, а он только мрачнел все сильней, но стойко терпел. Кажется, мы нашли друг друга в этот момент. Мне надо было выплеснуть злость, а ему, видимо, стойко принять последствия того, что он сделал. Я же видела, что ни черта ему не все равно.
— Кто тебя так бить учил?
Все, что угодно ожидала от него — что даст сдачи, закроет в ванной, запихнет под холодный душ, трахнет еще раз в конце концов… Но не такого вопроса. Я аж замерла от неожиданности.
— Что? — хрипло выдохнула, тяжело дыша. Волосы спутались на лбу, и я раздраженно смахнула их с глаз.
— Ты дерешься, как девчонка.
В ответ я зарядила ему со всей злости в солнечное сплетение. И осталась бы довольна, если бы не его снисходительное качание головой.
— Что?!
— Ты кидаешься, как котенок, — посмотрел он мне в глаза.
— Да? — зло выдохнула я, облизав пересохшие губы. — А как надо?
Он с пару секунд прожигал меня взглядом.
— Ты на улице так привыкла — кинулась раз и деру. Так и тут. У тебя каждый удар — последний. Только веса у тебя для такого удара маловато. Выбить из равновесия — раз плюнуть. — Я слушала, не веря ушам. Он что, учить меня драться решил? — А в Академии работают одни идиоты по технике боя — лучше вообще забыть все, чему там тебя учили. Если учили вообще.
— Нормально меня учили! — набычилась я. — Я складываю мужиков!
— Что-то незаметно, — усмехнулся он. — Не злись. Пробуй приседать сильнее, а не кидаться. Ты ставишь на скорость. Но когда найдется тот, кто быстрее — тебе конец.
— Я и так тебе в грудь дышу! — возмутилась.
— Будешь бить ниже грудной клетки. Пробуй.
Ох, как хорошо же было пробовать! Я разошлась не на шутку — так все клокотало внутри, а Рейн не уклонялся, изображая из себя грушу для битья — встречал мои удары лишь напряжением мышц. Я видела — не такая уж и безобидная для него, но, видимо, он решил позволить мне хоть как-то выплеснуть ярость…
Сердце колотилось в груди, дыхание сбивалось, кожа взмокла, но остановиться было невозможно. Я билась в него все слабее, не позволяя себе сдаваться… никогда не позволяла… И Рейн терпел… до той поры, пока я не сделала выпад к его горлу.
Он легко уклонился и, зайдя за спину, прижал меня к себе… А потом все как-то крутанулось внутри — ярость и агрессия сдались Рейну за один вдох. Меня будто замкнуло и тряхнуло так, что аж перед глазами потемнело. И единственной опорой и точкой возврата остался Рейн. Я сама схватилась за его шею и выгнулась, встав на носочки. Не знаю, то ли решила себя добить, то ли у меня совсем с головой стало плохо… Из груди вырвалось недовольное рычание, но я не успела испугаться — Рейн сдался следом. Пальцы на ногах подогнулись от острого удовольствия, и я запрокинула голову, подставляя шею его губам.
Грудь снова прошило бархатным рыком — его? моим? Я уже не понимала. Рейн прижал меня к себе сильней и понес к кровати. Почему-то казалось, что он зол… Когда его пальцы сжались в кулаки на простыни, я развернулась к нему лицом:
— Не хочешь меня? — Хотела бросить это ему со злостью, но вышло какое-то жалкое мяуканье. Значит, только для пользования гожусь?
В ответ Рейн склонился ниже, до боли сжимая пальцы в моих волосах:
— А ты не видишь? — прорычал в губы.
— Не вижу, — дернулась, намереваясь выползти из-под него, но он развернул лицом в простынь и рванул штаны с моих бедер.
— Я покажу, — уперся в затылок, а я даже порадовалась, что он не видит моего лица. Потому что от чувственного прикосновения его жестких пальцев между ног глаза сами закатились, и я выгнулась. Голова закружилась, в груди сладко заныло и скрутилось карамельной спиралью до самого живота. Как я сдержалась, чтобы не начать умолять Рейна меня трахнуть, осталось загадкой. Внутри я уже выла и выпрашивала продолжения, только нежности его вдруг осточертели. То, что этот горный кот вдруг обнаружил в себе умение быть ласковым, вызывало лишь злость.
— Не надо меня гладить! — процедила на его особенно трогательное касание языком где-то в области ямочек на пояснице.
— А то что? — усмехнулся он с вызовом. — Побьешь меня?
— Сволочь! — взвилась я, вскакивая на четвереньки, но даже не поняла, как он так меня схватил, что я оказалась лицом к нему на его коленях.
— Бешеная! — оскалился он, шлепая меня чувствительно по заднице и рывком насаживая на член. Я задохнулась от чувств и эмоций, отчаянно цепляясь за его плечи. Как же это неправильно, стыдно, обидно…  и невыносимо хорошо! Забывшись, я раскрыла глаза и сразу попала в плен его дикого взгляда. Это он меня не хотел?! Черта с два! Он не просто хотел — он с ума сходил от голода! И не мог его контролировать — обхватил меня за ягодицы, не давая инициативы, и, осторожно приподняв, вернул назад. Простое движение, которое разорвало мой мир на две части. Я вскрикнула и доверчиво вжалась в Рейна, позволяя ему управлять. Он — взрослый опытный самец, с чего мне сопротивляться? Его руки вдруг показались лучшим местом, голова снова закружилась, а между ног задрожало от близкого оргазма, и так это оглушило, что разнесло весь мир вокруг. Остался только Рейн и я — голая, ободранная до сердцевины, преданная всеми и доверчиво дрожащая от разрядки в его руках…