Память, что зовется империей
Эти-то лишние эмоции и давали достаточно слов, чтобы закодировать тайное послание – неграмматическую последовательность тейкскалаанских существительных и прилагательных: «ПРИОРИТЕТ. Бывший посол скомпрометирован – движение (я, пешком, обратное) ограниченное – память плохая – угроза суверенитету – запрос помощи Совета».
Даже помещая двойное послание на инфокарту, Махит сомневалась, что рекомендации успеют до нее добраться, не потеряв актуальности. Но она хотя бы просила. И предупредила. Хоть по взгляду на векторы флота нельзя усомниться, что они направляются в космос Лсела, оставалась возможность, что до Лсела не дойдут сами трансляции – зачем империи предупреждать свою жертву?
Она сунула стик в серебряную корзинку для исходящей почты, на столе слева от входной двери в офис, где тот с невинным видом лег ко всем остальным, такой же, не считая красного сургуча, обозначавшего срочность, и красно-черного ярлычка, обозначавшего внепланетную отправку. Скоро в офис явится для обхода Семь Шкала и передаст его в Город, через лабиринт цензурного ведомства и далее.
– Три Саргасс, – сказала Махит, отвернувшись и вспомнив похожую корзинку в посольских апартаментах, наверняка полную с горкой от разъяренных сообщений в красивых стиках, – я могу как-то добраться до работы, которой должна заниматься? До сообщений на инфокартах?
– Хм, – сказала Три Саргасс. Задумалась. – Возможно, к какой-то их части. Не против нарушить очень незначительный закон?
– Что еще за незначительный закон?
– Тот, что тейкскалаанец впервые нарушает лет в девять. Запрет пользоваться чужой облачной привязкой.
– Уверена, все намного сложнее, – сухо ответила Махит, – когда ею пользуется не гражданин империи.
Три Саргасс подняла руку к виску и сняла с глаза облачную привязку.
– Естественно, – сказала она, – но это просто значит, что тебе нельзя попадаться. Иди сюда.
Махит подошла.
– Нас же записывают, – сказала она, хоть и понимала, что Три Саргасс об этом известно не хуже.
– Наклонись. Вы, варвары, просто неприлично высокие.
Махит наклонилась – внезапно и ярко вспомнилось, как она стояла на коленях перед императором, – и Три Саргасс надела ей привязку на глаз. Половину поля зрения заняла информация – в бесконечном потоке проступил список запросов и требований. Интерфейс оказался на удивление интуитивным: привязка быстро настроилась под движения глаз Махит, а структура файлов являлась версией ее собственного электронного кабинета, только через канал Три Саргасс. Прикрытие очень слабое – но все же прикрытие. Если зайти в свои файлы через привязку Три Саргасс, Девятнадцать Тесло ничего не узнает. Только то, что она надевала привязку своей посредницы.
– Запросы низкого уровня – визы и тому подобное – ты могла бы поручить и мне, – сказала Три Саргасс, – если бы я не воевала от твоего имени с тремя протоколистами и системой очереди, – ее теплые пальцы легли на виски Махит. – Если хочешь поработать, пока я улаживаю вопрос, когда ты поговоришь с самим императором, то вот тебе список.
– Спасибо, – сказала Махит. Выпрямилась. – Тебе не нужно? – Она показала на привязку. Половина зрения пропала – будто у нее травма полушария мозга, из-за которой один глаз сменился на список дел.
– На ближайший час – нет. Займитесь делом, госпожа посол.
Махит показалось, что она говорила – с теплотой. Даже немного снисходительно.
Как же будет тяжело перестать притворяться, будто Три Саргасс руководствуется чем-то, кроме собственных амбиций и легкой привязанности к варварам.
* * *
Список запросов в офис посла от станции Лсел приблизительно наполовину состоял из пожеланий продлить визу, а наполовину – из немного оскорбительных общественных исследований в духе «как станционники живут изо дня в день, а особенно проводят праздники или устраивают другие развлечения!» Они бы немало раздражали Махит, если бы не помогли развеяться и скоротать время. Так что ответы журналистам таблоидов и недовольным торговцам даже успокаивали. Только почти через час она заметила, что один конкретный запрос она так и не получила ни в каком виде: никто не хотел узнать, что делать с телом Искандра, все еще покоящимся в подвальном морге Юстиции. Прошло больше половины недели с тех пор, как икспланатль Четыре Рычаг спросил о ее пожеланиях, и до сих пор никто об этом не напоминал – даже какой-нибудь младший секретарь.
Или они интересовались – но кто-то помешал запросу дойти? Возможно, все объясняется простой недоступностью сообщений на стиках, но мог же человек такого ранга, как икспланатль Четыре Рычаг, заметить, что посол Лсела довольно нескрываемо проживает в офисе эзуазуаката Девятнадцать Тесло, и переадресовать почту. Оставалось предположить, что если сообщение и отправили, то нарочно не туда.
Или Четыре Рычаг даже не спрашивал, предполагая, что она свяжется с ним первой. Или не спрашивал, предполагая, что так сможет подольше подержать у себя тело Искандра. Махит вспомнила, как впервые встретилась с Девятнадцать Тесло, влетевшей в морг безо всякой свиты или уважительной причины. Представила ее руки, безошибочно потянувшиеся к имаго-аппарату в основании черепа Искандра, чтобы забрать раньше, чем Махит успела сжечь тело. Кто-то дал ей доступ. Возможно, Четыре Рычаг. Махит могла вообразить многое, чем эзуазуакат отплатила бы ученому из министерства юстиции в обмен на тайный визит к мертвецу. Хуже того – могла вообразить многих других, кто заплатит услугами, влиянием или деньгами за час-другой наедине с телом ее предшественника и нелегально ввезенными неврологическими технологиями.
Проблема. И проблема, которую не решить простым требованием выдать тело: Махит представила, как нетленный труп ее предшественника приносят в офисный комплекс Девятнадцать Тесло. Пожалуй, можно будет пока положить на диван или прислонить к стенке, как вешалку.
Вот Девятнадцать Тесло обрадуется.
Должно быть решение получше.
– Три Саргасс? – спросила Махит. – Давно ты знакома с Двенадцать Азалией?
Три Саргасс выбралась из завихрения инфографов.
– Он что, писал в офис? – удивилась она. – Я думала, он слишком очарован мыслью слать тебе анонимные сообщения на инфокартах в стиках.
– Не писал, нет. Но я бы ему написала. Ты ему доверяешь?
– Это никак не связано с вопросом, давно ли мы знакомы.
– Одно ведет к другому, – сказала Махит.
– Ты доверяешь мне?
Она умела с таким спокойным видом задавать такие личные вопросы. Возможно, это тейкскалаанская черта. Махит вспомнилась Девятнадцать Тесло – и это вовсе не укрепило доверие.
Тем не менее она ответила, и ответила честно:
– Столько же, сколько доверяю любому в Городе.
– А мы проработали вместе только полнедели. – Три Саргасс улыбнулась, поднялись уголки глаз. – Конечно, не то чтобы у тебя был широкий выбор! Мне нравится Двенадцать Азалия, Махит. Мы дружим с тем пор, как оба еще неграмотными кадетами поступили в министерство информации. Но он хитроумный, театральный и уверен, что бессмертный.