Сад Змей

«Неужели ты до сих пор не поняла, как глупо надеяться?» — перефразировала я слова Таммуза, нацелив их на себя.
Я поднялась по лестнице и у самой двери обернулась:
– Я иду спать, Орион. Дам знать, когда приму решение о следующем испытании.
– Не доверяй тем демонам, что были с тобой! – выкрикнул он.
– Я никому не доверяю, – криво усмехнувшись, отозвалась я. – А тебе меньше всего.
 
Глава 7 
 Орион

Я потягивал виски, сидя у себя в библиотеке за письменным столом, на котором громоздились книги и свечи. Из окна открывался прекрасный вид на усыпанный красными лепестками двор Абраксаса и расположенный с другой стороны дворец Роуэн. Окна ее нового дома светились теплым светом.
Я лично проследил за тем, чтобы она вошла в тяжелые дубовые двери – и чтобы те закрылись за ней.
Поднявшись с кресла, зашагал к выходу из библиотеки, ероша рукой волосы. Я перебрался в это здание три недели назад, когда стал королем. Питая ненависть к показушному великолепию башни Баала, я ни при каких обстоятельствах не собирался там жить, поскольку, в отличие от Камбриэля и Нергала, не стремился находиться в центре внимания. Теперь необходимость притворяться герцогом отпала, а вместе с ней и потребность в роскошной квартире на берегу океана. Вполне достаточно и маленького коттеджа на отшибе.
Но мне было грех жаловаться, ведь тут имелся балкон, а также богатая библиотека, да и стены спальни от пола до потолка были заставлены книжными полками. Организация отменная, так что любой томик всегда оказывался под рукой.
По вечерам я ужинал в обществе своего повара, Амона, в столовой, где разжигали огонь. Он служил моей семье еще до расправы над лилит и вернулся ко мне, как только узнал, кто я на самом деле. В Городе Шипов он был единственным, кто охотно разговаривал о моем народе и при этом не считал меня безумцем.
Каждый вечер во время трапезы два его черных лабрадора сворачивались калачиком у наших ног в надежде получить объедки. Их звали Кастор и Поллукс – в честь звезд из созвездия Близнецов.
Я вошел в свою спальню. Дом был очень древним, построенным примерно в то время, когда я родился. Стены были обшиты панелями из темного дерева, а в центре высились две резные красные колонны. Проникающий через раскрытые балконные двери ветерок заставлял плясать огонь, разожженный в камине. На стене висела одна-единственная картина: рыжеволосая Лилит с ползущей по оголенной ноге змеей.
Со стаканом виски в руке я вышел на балкон и устроился в плетеном кресле с видом на двор Абраксаса, уставившись на мерцающие над головой звезды.
Свободной рукой провел по горлу. Хоть и исцелился, но я до сих пор чувствовал, где именно Роуэн полоснула меня когтями. Причем делала она это, как мне показалось, с огромным наслаждением. Порочность воистину была ей к лицу.
Проблема состояла в том, что она не собиралась поддаваться своей истинной природе.
Заслышав постукивание когтей по кафельному полу, я обернулся и увидел семенящего ко мне Кастора, чья черная шерсть отливала серебром. Пес поднял голову и бросил на меня виноватый взгляд, отчего в его темных глазах отразился лунный свет. Заметив, что его морда перепачкана сливочным маслом, я все понял.
– Какой же ты, Кастор, обжора, – пожурил его.
Лабрадор понурил голову и тут же устроился у моих ног, уютно свернувшись калачиком. Налетевший порыв соленого ветра взъерошил ему шерсть.
Позади раздался звук шагов, эхом разносящийся в деревянных стенах. Я снова повернулся и увидел Амона со стаканом виски в руке. Его темно-каштановые волосы свисали на широкие плечи.
В последние несколько недель посиделки на балконе с выпивкой стали нашим ежевечерним ритуалом.
Амон уселся в кресло напротив, и мой взгляд невольно обратился к неровному шраму у него на лице, что тянулся от линии роста волос, через нос, прямо к заросшей щетиной челюсти. Когда смертные явились за моей семьей, Амон бросился защищать мою маму. Помню, как ему раскололи пополам голову, и я решил, что он умер.
– Ты мог бы выиграть сегодняшний поединок, – заметил он, сделав глоток виски.
Я взглянул на него краем глаза.
– Хочу убедить Роуэн перейти на мою сторону.
Амон удивленно вскинул бровь:
– Неужели все еще надеешься очаровать ее? И это после всего, что наговорил и вытворил?
Едва выгнав Роуэн из города, я тут же пожалел об этом. Соперница она мне или нет, но я по ней скучал.
Я глубоко вздохнул.
– Проблема в том, что она против освобождения демонов.
Амон лукаво улыбнулся.
– Дай угадаю: все потому что ты сказал ей, будто намерен устроить кровожадный крестовый поход мести против смертных, которых желаешь уничтожить всех до единого, даже если они не имеют никакого отношения к событиям четырехсотлетней давности? Даже представить не могу, почему бы ей не возражать, ведь твой план кажется совершенно разумным.
Я хмыкнул, раздраженный иронией Амона и тем, что он согласен с Роуэн.
– Ну, в некотором роде. – Я глотнул виски. – Что ж, ладно. Может, она права. Но все равно нужно снять заклятие, запершее нас в стенах города. За Роуэн охотятся смертные, и они не отстанут, пока я не выдам ее. Мы сидим здесь, точно пленники, пока люди продолжают наращивать силы.
– Возможно ли снять заклятие, Ваше Величество?
– Перестань так ко мне обращаться, Амон.
– Ладно, пусть будет Орион, если ты предпочитаешь это имя. Но почему именно его? Оно ведь ненастоящее.
Я вперил взгляд в ночное небо, кажущееся здесь, в Городе Шипов, очень близким.
– Когда я томился в темнице, только звезды меня и утешали. Единственной доступной светлой мыслью, проблеском чего-то хорошего были размышления о созвездиях вроде Ориона. Я даже пытался вырезать их на каменных стенах камеры, чтобы они всегда были рядом.
Я скользнул глазами к ярко сияющему созвездию Близнецов, образованному двумя одинаковыми звездами, что тянулись сквозь тьму к соседнему Ориону.
Своего прежнего имени я не помнил, да и не хотел вспоминать. Тот, кем я был раньше, умер в подземелье. Когда стану возводить мемориал погибшим лилит, включу в него и безымянного мальчика с серебристыми волосами.
Амон глубоко вдохнул, уставившись в небо.
– Звезды-близнецы. Два Светоносца. Роуэн и Орион.
– Они являлись ко мне в тех редких сновидениях, которые не были заполнены мечтами о еде. Звезды-близнецы. Но я так и не истолковал значения снов.
– Ну-ну, – негромко заметил Амон. – Не потому ли, что вашими именами названы звезды, ты сидишь сейчас на балконе, пристально всматриваясь в жилище своей бывшей любовницы, как душевнобольной с разбитым сердцем?