Ты моя ошибка

Он в палате с большим окном. Женя посмотрел вокруг себя. Поворот головы, с желанием осмотреться, вызвал тупую боль в голове. Он поморщился и тяжело выдохнул.
Заметил медсестру, которая возилась возле него, проверяя приборы к которым был подключен. И лишь затем ощутил на лице маску. Кислородную.
Медсестра заметила, что Женя пошевелился и, склонившись, положила ему руку на лоб. Улыбнулась.
— Как дела?
Женя хотел ответить, но не смог. Во рту была настоящая пустыня Сахара. Он попробовал кивнуть, но тупая боль в голове дала о себе знать. И он снова поморщился.
— Пить?
Женя промычал, согласившись.
— Потерпи немного. Сейчас, врач осмотрит тебя и если разрешит, то…
Она выпрямилась, сняла с его лица маску и отключила аппарат подачи кислорода. Развернувшись, нажала кнопку вызова.
Через несколько минут в палату вошёл доктор.
— Так. Что у нас тут? Ага, пришёл в себя, голубчик. — глядя поверх очков удовлетворительно хмыкнул врач. Взяв за руку, нащупал пульс, посмотрел на свои наручные часы, потрогал лоб, заглянул в его глаза приподняв верхние веки. — Ну, что же, пусть пока ещё здесь пару часиков полежит, если не будет экстренных больных. А потом в общую палату переведём…
Женя закрыл глаза и уснул под монотонный голос врача, прерываемую вопросами медсестры, по уточнению нюансов лечения.
Очнулся от того, что почувствовал чьё-то присутствие рядом.
Это был Миша.
— Ну как ты? — встрепенулся он, увидев как Женя открыл глаза.
— Нормально. — односложно ответил Женя.
— Я так переживал. К тебе не пускали. Сказали, что ты без сознания…
— Как Вера? — спросил Женя вспомнив про жену.
Миша озадачено посмотрел на друга так, что у Жени пробежал холодок по спине, от нехорошего предчувствия.
Он сглотнул нехороший ком в горле.
— Миша. Не молчи…
— Я… — Миша осёкся и опустил голову. — Не знаю…Ты ещё так слаб…
— Миша, что с ней? — Женю стало раздражать мямля Миши.
Тут в палату вошёл Никита. Встав у подножия кровати отца, он мрачно посмотрел в упор ему в глаза.
— Привет, пап.
— Привет, сын.
Никита продолжал сверлить отца взглядом полным ненависти.
— Что случилось? — настороженно спросил Женя, поймав его гневный взгляд.
— А то что ты жив, а мама…Её нет больше… — Никита сорвался и закрыл рукой рот, сдерживая свой плач.
Женя перевёл взгляд на Мишу.
Миша сочувственно сжал губы и молча кивнул головой.
— Как это? Почему? — вылетело у Жени, прежде чем он осознал глупость своих вопросов.
— Травма несовместимая с жизнью… — произнёс Миша.
— Это ты виноват! Ты! — со злобой в голосе тихо произнёс Никита, вновь поднимая глаза на отца.
— Что ты такое говоришь? Ты в своём уме? — Женя не выдержал нападки сына.
— Ты думаешь я не знаю что происходило между вами?!Вы думали, что я ещё маленький, что ли? Таких вещей не понимаю? Я давно заметил, что между вами что-то происходит, что-то, что отдаляет вас друг от друга. А потом я узнал, что вы разводиться собираетесь. Даже не думай о том, как я узнал об этом…
Женя метнул свой взгляд на друга. Тот сразу покачал головой в отрицании своей причастности к этому и сам удивлённо уставился на Никиту. Женя снова перевёл взгляд на сына, нахмурившись.
-..Купил ей квартиру, открыл счёт в банке, обеспечивавший ей безбедное существование…А потом видимо передумал?!Да?!Посчитал слишком жирно будет? Да?!..
— Никита! Думай, что говоришь! Это серьёзное обвинение! Можешь пожалеть об этом!.. — упрекнул его Миша.
Никита бросил и ему порцию гневного взгляда за то, что тот заступился за отца. Затем снова посмотрел на Женю.
Женя всего лишь ошарашенно смотрел на Никиту и не знал даже, как ему ответить на такой выпад. Словно нож в сердце вогнал. Несколько ножей.
— Никита, сынок, с чего ты это взял? Всё совсем не так…
— Ты мне не отец!..
Никита не стал слушать отца и вылетел из палаты.
В палате воцарилась тишина. Миша и Женя не могли сказать и слова. Впали в своего рода оцепенение…
— Что, бл**ь, происходит? — впервые крепко ругнувшись, Женя нарушил тишину. Миша вздрогнул. — Что значит, я не его отец?
Лицо Жени покрылось красными пятнами от растерянности.
— Он же пошутил сейчас, да,? — Женя беспомощно уставился на друга, ища поддержки.
Миша положил ему руку на плечо и слегка похлопал.
— Не бери в голову, Жень. У мальчишки от горя голова набекрень. Вот и мелет сам не зная, что. Ему больно и плохо. Уже третий день транквилизаторами отпаиваю…
— Третий день?.. — изумился Женя. — А Вера?
— Её не довезли, скончалась по дороге в больницу. Ты тоже эти дни между смертью и жизнью находился. Вчера бредил. Рыжика какого-то всё звал. Просил не уходить. Кстати, кто это?
— Не важно. — чувствуя что щёки заливает румянец он посмотрел в окно и выдавил из себя. — …Вера?
— Ах, да. Её похоронили вчера.
— Надеюсь, похороны прошли достойно? Всё же эта женщина мне сына подарила и была рядом со мной до последнего… — Женя осёкся и почувствовал влагу в своих глазах. Посмотрел на Мишу.
— Да, конечно. Всё как положено. По настоянию Никиты выбирали всё — венки, цветы, гроб и памятник.
— Хорошо. Никита молодец…
— Да, только ты уж не сердись на него. Все заботы и хлопоты взял на себя. Конечно я всегда был рядом, поддерживал. Тяжело ему сейчас. Искал всё время виноватых. Уж совсем не думал, что тебя во всём начнёт обвинять. Пойми его, Жень и не держи на него зла.
— Нет, конечно. Не буду. Что я сухарь совсем что ли? Просто…Последние слова…Сильную боль мне причинил ими…
Женя помолчал и посмотрев на Мишу спросил осторожно.
— А Никита был здесь когда…Когда я бредил?..
Миша покачал головой.
— Нет, он в это время рядом с мамой был. Пришёл, когда ты окончательно в беспамятство впал… — Миша заметил, как Женя облегчённо выдохнул и всё же спросил снова. — Кто это Рыжик, Женя?
Женя отвернулся к окну и молчал.
— Мне-то ты можешь сказать?
Женя задумчиво посмотрел на него. У них никогда не было секретов друг от друга. Но Женя впервые не мог сказать ему кто это. Не мог рассказать всего.
Миша, взглянув на друга, понял. Понял всё без слов.
— Как давно? — лишь спросил он