Во славу короля!

Ричард мгновенно оценил перспективы.
– К примеру, человек пропал, если он у вас, его может поискать местный пастер, договориться с хозяином о выкупе, организовать все.
– И правильно будет, – кивнул Олав. – Я так считаю, если человек своим родным нужен, они не то, что на Вирму, к Мальдонае под подол заберутся. А коли нет…
– То пусть Мальдоная живет спокойно, – хмыкнул Ричард.
Так и начинает вырисовываться союз. За рассолом…
– Олав?
Женский голос прорезал полумрак большой залы.
Ричард поднял голову.
В дверях стояли две женщины. Одна.
Девушка…
Серебряные волосы, голубые глаза, самое прекрасное в мире лицо…
Сердце Ричарда дрогнуло, затрепыхалось и упало куда-то вниз. В бездну, имя которой – любовь.
Он смотрел, и голова кружилась, вовсе не от вчерашнего вина, и небо над домом было таким же бестрепетно синим, как и глаза незнакомки… уже знакомой. Старшая женщина, ее мать, говорила, Ричард слушал, понимая, в лучшем случае одно слово из трех, а сердце билось глухо и часто, в такт ее имени.
Тира Ройвссон Эллейг.
Юная госпожа Эллейга.
Кирия Эллейга, если докажет свою силу копьем и мечом.
Одно имя. Одно сердце. Одна любовь.
Тира…

– Вирма очень красива, Бран.
Анжелина говорила искренне. Ей вообще было достаточно легко с собеседником.
Когда рядом с тобой умный мужчина, который искренне желает скрасить тебе поездку – скучать не приходится. Бран рассказывал смешные случаи о людях, мимо земель которых они плыли, старые легенды, беззлобно подшучивал, сравнивал предания Вирмы и Ативерны…
– … и пока он спал, спьяну, Стурри нарисовал у него на спине, прямо на жилете, простите, ваше высочество, рожу. Да не человека, а козла. Рога, морда, вот-вот заблеет…
Анжелина фыркнула. Представила себе картину.
– Проспался бедолага Харас, вышел во двор, и не понимает, почему над ним хохочут. Потом-то жилет он сжег, но прозвище осталось.
Анжелина улыбалась.
– Думаю, вы никогда столько не пили?
– Правильно, ваше высочество.
– А… вчера? Бран, откройте мне секрет? Что Ричард, что Олав – все вповалку, а вы словно вчера и не пили ничуть? Совсем незаметно.
Она сидела в лодке рядом с хозяином Гардрена. Вирмане, сидевшие на веслах, слегка прислушивались к разговору, но Бран и Анжелина сидели на носу, как почетные гости, ветер был попутный и разговор был никому не слышен.
Анжелине нравилась лодка, нравился сам день… а вот ее фрейлинам, кажется, не все пришлось по душе. Девушки боялись, это было видно невооруженным взглядом. Но – что поделаешь?
Куда принцесса, туда и свита.
Не вся.
Алия Рейнст и Эшли Лорин остались дома, сопровождать принцессу отправились более стойкие Лора и Джин. Но и им было неуютно в море. Одно дело – корабль, там как-то надежнее, а вот так, на лодке, под парусом… это не прудик у королевского дворца, это океан. Неуютно было даже Джин, хотя девушка старалась не показывать внимания и вовсю отвечала на шуточки вирман, отчего гребцы то и дело разражались хохотом. Лора кривила губы, но на это никто не обращал внимания.
Анжелина мимолетно подумала, что Джин точно на Вирме останется. Здесь светского общества нет, и девушка на своем месте.
Анжелина плыла на одной лодке, девушки на другой, и никто не мешал ей разговаривать с действительно интересным человеком. Редко ведь таких встретишь! Беспримесный скорпион!
Бран весело улыбался.
– Ваше высочество, просто я могу больше выпить – и не опьянеть.
– Не верю. Ну Бран, пожалуйста!
Перед мольбой этих синих глаз устоять было невозможно.
– Хорошо, ваше высочество. Но не выдавайте меня, прошу!
– Никогда!
– Я заказал кузнецу особый кубок. Там есть отверстие, я могу его заткнуть, тогда кубок полон, а если открыть – вино выливается на землю. Надо просто вовремя подменить посуду – и ждать подходящего момента. 10
Девушка хмыкнула.
– А я-то думала…
– Всего лишь ловкость рук. Ногами, как видите, я не одарен, здоровьем тоже, поэтому приходится хитрить.
– Это естественно. У волка клыки, у зайца ноги. Чем люди хуже?
– Ничем, – развел руками хозяин Гардрена. – Не хочешь, чтобы тебя скушали, изволь быть умнее других. Если уж с силой не задалось.
– Вам ли прибедняться, Бран?
– Может быть, я хочу, чтобы вы считали меня слабым и безобидным, ваше высочество? – подшутил вирманин. – А потом ка-ак наброшусь! Что там положено страшным язычникам делать с невинными девами?
– Держаться подальше от особо невинных. И все у язычников будет хорошо.
– А если не получается держаться подальше? – заинтересовался Бран. Анжелина продолжала ставить его в тупик раз за разом. И было интересно…
– Тогда попрощаться со спокойной жизнью. Об этом во всех романах написано, кстати говоря. Поймал страшный язычник невинную деву, а та его как принялась обращать в истинную веру…
Бран содрогнулся в непритворном ужасе, представляя себе этот процесс, а потом расхохотался. Весело и искренне.
– Вы чудо, ваше высочество. Никогда не думал, что скажу это, но вы чудо.
– Я тоже не думала, что так скажу, но у меня было совершенно другое мнение о вирманах.
– И совершенно правильное. Мы – страшные пираты и морские разбойники. И моря трепещут при одном виде наших кораблей.
– И начинается сезон штормов?
– И поднимается со дна моря Великий Змей Иршас, чтобы проглотить солнце.
– И не жалко вам беднягу, – Анжелина улыбалась уже вовсе весело. – Ай-яй-яй.
– Ваше высочество? – невольно растерялся Бран.
Вообще-то это был эпос. Великий Змей дремлет на дне океана, приливы и отливы его дыхание. Когда он ворочается, поднимаются шторма, а когда в конце времен он восстанет и проглотит солнце, наступит конец света. Положено бояться, а не смеяться, вообще-то.
Ладно, хотя бы не относиться легкомысленно.
– Солнце – светит и греет. Оно невероятно горячее. Представляете, что будет с человеком, который проглотит раскаленный уголь? А вы его – Змею. Не бережете вы морских зверей.
Бран фыркнул.
– Ваше высочество, вы как в воду глядели. Не бережем, не получается. Была у нас тут одна история… решили парни на берегу костер развести, рыбку пожарить, девушек… гхм. Пригласить.