Лора
Кроме Кастора, пронеслось у нее в голове.
Она набрала в грудь воздуха, позволяя этой мысли согреть ее. У нее все еще был Кастор. Агон отнял очень много, но вернул его.
– Знаешь, я понял, почему охотники хотят бессмертия, – произнес Майлз, отрывая взгляд от цепочки. – И понимаю, что это означает для них и для семей, которым они принадлежат. Но за ними тоже будут охотиться! Так неужели им не приходит в голову, что игра не стоит свеч?
Лора так боялась рассказать обо всем Майлзу, так паниковала. А теперь чувствовала усталость и облегчение. Хорошо, что она сумела преподнести ему эту историю правильно.
– Клеос. Все сводится к этому. За этим они и охотятся. Это единственное, чего им позволено желать. Бессмертие можно обрести, став богом, а можно – через славу. Клеос – это почитание, которое приходит, когда становишься легендой и живешь вечно в сказаниях и песнях, которые о тебе слагают. Твое тело может умереть, но имя останется.
– И это все? – удивился Майлз.
– Знаю, тебе это кажется бессмыслицей, – ответила Лора.
Любому, кто вырос за пределами ее мира, трудно это понять. Иногда это было непонятно даже ей самой.
Резкий вой телефона Майлза заставил их обоих вздрогнуть.
– Ты должен поменять рингтон, – взмолилась Лора.
Майлз одними губами произнес: «извини», выскочил за дверь и ответил на звонок слегка страдальческим: «Привет, ма… Да, нет, у меня есть время. В чем дело?»
И пока он шел по коридору в свою комнату, Лора слышала, как он говорил:
– Нет, нет, это не то место. Это там, где мы раньше играли в футбол, не в школе…
Дверь его комнаты закрылась, и слов уже было не различить, но его голос все еще звучал в ее голове, чисто и звонко, как колокольчик.
То место, где мы раньше играли…
Конечно. Аподидраскинда. Прятки. Игра их детства.
– Это умно, Кас, – прошептала Лора.
Его послание было не вызовом, а подсказкой, где его искать.
7На высоте трех этажей над землей, балансируя на узком бетонном выступе бывшего склада в Трайбеке [27], Лора обнаружила, что боится высоты!
– Фантастический план. Как всегда, – пробормотала она.
Тело дрожало от напряжения, саднили подушечки пальцев, содранные о кирпич. В последний раз Лора проверила камеры видеонаблюдения справа – убедилась, что не попадется на ближайшую к ней.
Когда Ахиллиды владели и другой недвижимостью в городе, именно здесь, в этом здании, известном как Дом Фетиды, они с Кастором в детстве играли в аподидраскинду. Именно тогда Кастор показал ей, как подобраться к зданию сзади, незаметно для камер видеонаблюдения и снайперов на крыше. Это было сродни подвигу – проникнуть в служебный лифт гаража, проползти сквозь замаскированную дыру в заборе, по которому пропущен ток, использовать ряды мусорных баков в качестве щита.
И последний, смертельно опасный, вызов в этом состязании – забраться на верхний угол здания, цепляясь лишь за декоративную кирпичную кладку. Вот только сегодня все было иначе, чем семь лет назад.
Лора боялась не только падения, но и того, что найдет внутри этих стен. Она подтянулась еще на четыре кирпича вверх, оставив позади балконы и окна третьего этажа. И тут до ее ушей донеслись какие-то звуки: негромкая музыка, звон хрусталя, гул возбужденных голосов.
Переместившись ближе к окнам, Лора покрутила головой, проверяя все ли спокойно, и, дотянувшись до левого балкона, заглянула в затемненные стекла полуоткрытых дверей.
«Это что, такая шутка?!»
Вечеринка?
Лора словно видела сон о другой, древней жизни. По залу скользили женщины в светлых хитонах и пеплосах [28] древнего покроя, но из шелка. Сверкали драгоценности, диадемы из лавровых листьев, живых и золотых украшали головы.
У столов с обильной закуской и пирамид из бокалов шампанского и вина толпились мужчины в хитонах. Хотя кто-то все же выбрал более современные просторные одеяния поверх свободных шелковых брюк.
Вечеринки, перерастающие в хмельные пирушки с вином и древними обрядами, обычное дело – в конце концов, зачем тебе слава, если нельзя купаться в роскоши? Иногда во время таких пиров проводились некие церемонии – например, жертвоприношения Зевсу в дни, предшествовавшие Агону, дабы заслужить благосклонность верховного Олимпийца, особые ритуалы после завершения охоты, когда наступало время хоронить мертвых.
Но эта вечеринка была чем-то иным.
«Тебе лучше появиться, Кас», – сердито подумала Лора, чувствуя давно забытый прилив нетерпения и азарта.
В этом здании было бесчисленное множество комнат: спальни, учебные помещения, конференц-залы, гардеробные, кабинеты, – в этом лабиринте запросто можно было заблудиться. Официально Лору пускали только на второй этаж, в огромное открытое пространство, заполненное стеллажами с оружием, где она тренировалась с молодыми Ахиллидами.
Когда Лора была еще ребенком, родители пытались научить ее сражаться, однако им не всегда удавалось выкроить время для этих занятий – оба трудились в поте лица, зарабатывая на жилье и кусок хлеба. Лора никогда не задумывалась о том, чего стоило ее отцу обратиться к архонту Ахиллидов по поводу ее обучения – истинная цена измерялась не деньгами или обещанными услугами. Всякая просьба означала, что просивший вынужден переступить через свою гордость, унизиться.
Взглянув на верхний балкон, Лора вздохнула. Четвертый этаж использовался в основном как склад, и, поскольку на крыше всегда находились наблюдатели, его охраняли не так тщательно, как нижние, более доступные уровни. Не особо следили и за неприметным входом в цокольном этаже здания, расположенного справа от Дома Фетиды.
Ненадежный, сантиметровой толщины карниз тянулся от края здания к ближайшему балкону. Втянув в себя воздух, Лора задержала дыхание и на цыпочках ступила на его кромку. Плечи и руки просто кричали от боли, но сейчас ее больше беспокоили кончики пальцев, онемевшие и кровоточащие, с трудом цеплявшиеся за шершавый кирпич. Не позволяя себе задуматься о безрассудстве этой затеи, быстро переступая ногами, она заскользила по карнизу в сторону балкона.
Солнце нещадно жгло спину. В плотном, влажном, раскаленном мареве городских улиц можно было свариться. От нестерпимой духоты у Лоры кружилась голова. Сморгнув пот, заливавший глаза, она протянула руку к каменным перилам балкона.