Голубые Крылья

– В своей реальности я не стала возвращаться из-за твоей смерти, но если ты будешь жить здесь, то наверняка мой уход окажется лишь временным.
Мия нахмурилась и скрестила руки. Мы прикончили значимую часть моей небольшой кладовой, что наверняка расстроило бы мою местную версию, будь она здесь. Деревяшки в старинной печке догорали, под приятный для ушей треск выделяя последнее тепло.
– А если не вернешься? – тихо спросила девушка, не сдвигая взгляда с огонька.
– Значит, мы обе проживем свои жизни порознь, ты короткую человеческую, а я намного более длинную и мучительную. Но совершенно точно могу тебе пообещать, что даже если мне придет в голову искать что-либо дальше, ты все равно навсегда останешься в моей памяти.
– Я… я не хочу, чтобы ты страдала и… знай, что мне неважно, что там произошло на самом деле. Ты не могла сделать мне больно специально, а потому, пусть это слова не Мии из твоего времени, но я никогда не буду держать на тебя зла.
Ее слова эхом проносились в моей голове, повторяясь раз за разом.
– А потому, – продолжала она. – Я прощаю тебя, Рэвери.
Это странное чувство… Груз на сердце, лежавший там долгие года, постепенно испарялся, придавая ощущение легкости и счастья. На мгновение мне показалось, что в темноте промелькнула фигура. Другая призрачная Мия, погибшая от моей руки, пришла в последний раз взглянуть на меня, чтобы после встречи наших взглядов раствориться вновь, на этот раз навсегда, забирая с собой мучительное чувство вины.
"До встречи на том берегу" – прошептала она.
По телу побежал легкий холодок. Я взяла Мию за руки, а та, в свою очередь, взволнованно посмотрела на мое медленно искажающееся тело.
– Рэвери…
– Мия, спасибо тебе за все, ты навсегда останешься в моей памяти.
– Стой, не уходи!
Но процесс необратим, и моя сущность растворялась, стремясь вернуться назад, в настоящее.
– Прощай, подруга, – прошептала я.
Я перестала чувствовать ее руку, а образ девушки постепенно растворялся.
– Прощай… Рэвери.
Завывающий ветер пронзил уши, а тело опустилось в мягкий и пушистый снег, в очередной раз обдав лицо морозом. Внутри ощущался не менее сильный и мучительный холод, чем снаружи, а конечности еле шевелились из-за слабости. Пустота знаменовала о том, что энергии практически не осталось.
Но эти чувства даже близко не подавляли то тепло, что вновь зародилось внутри меня.
Я наконец-то смогла найти свое прощение.
Руки через силу перевернули туловище на спину, а голова посмотрела на небо. Мерцающие звезды, которые в разных общинах могли принимать за духов, умершие души, или даже иные миры, сейчас сияли особенно ярко. Возможно, я лишь внушила себе это, но показалось, будто одна из сияющих точек приветливо подмигнула мне. Улыбнувшись в ответ, я закрыла глаза глубоко вдохнула, наполняя легкие запахом морозной свежести, напоминавшей о недавней игре в снежки.
Впереди ждала обратная дорога, но, принимая во внимание знания о новых тропинках, она займет не так много времени. Какой-то год – не такой уж и большой срок для того, кто прожил на свете целый век. Интересно, насколько долгой выйдет моя жизнь? Раньше мне казалось, что это будет целая вечность, но, повстречав народы с более долгим сроком существования, внутри зародилась надежда, что мой путь, однажды, все-таки прервется.
Ночь заканчивалась, уступая место очередному рассвету, а за горизонтом постепенно исчезал город, который когда-то считался нашим домом. Поклонившись еще спящим жителям, которые знают меня лишь по легендам и сказкам своих стариков, я уверенными шагами преодолевала сугробы, подмораживая их поверхность, чтобы случайно не провалиться. Над головой пролетела птица, и когда на моих глазах она пересекла солнце, мне привиделось уже знакомое свечение.
Голубые крылья из моих детских снов, а ныне символ, связывающий меня с теми, кого я могла назвать своей семьей. В голову пришла догадка, что именно их я видела в тот момент, когда мое тело полностью поглотила лава, но из-за безумия не смогла различить знакомые очертания. Может ли этот загадочный образ иметь куда больший смысл, чем тот, что я придала ему сама?
В очередной раз приходится убедиться в том, что многие вопросы так и остались без ответа, но теперь меня переполняла уверенность, что я разгадаю любую тайну.
И неважно, как хорошо она от меня спрячется.