Жена на заказ

– Уже выслушал, – складываю руки под грудью. – Что еще вы можете добавить к тому миллиону разнообразных вариаций с просьбой о пощаде?
– Это досадная ошибка.
– Не досадная. Злоумышленная. Я доверился вашей клинике, и доверие оказалось подорванным. Думаете, со мной можно шутить?
– Но та специалистка уже давно уволилась, – икает от волнения. – Буквально через месяц после совершенного.
– Конечно, она уволилась. Ее подкупили. Это ничего… ровным счетом ничего не меняет! Если она провернула это в одиночку, значит, уровень безопасности у вас откровенно дерьмовый, и всякий сотрудник лаборатории может подменить семенной материал неизвестного донора на семенной материал клиента VIP-уровня. Если она была не одна, значит, весь персонал с гнильцой.
– Но я…
– Не утруждайтесь, Ксения Александровна. Потратьте это время с пользой для себя. Например, освойте новую профессию. Как только я заберу все необходимые бумаги, эту клинику лишат лицензии и прикроют. Я прослежу за тем, чтобы ни вы, ни любой другой специалист руководящей должности из этой клиники не смог устроиться по своей специальности и даже близко не подошел к медицинской сфере в дальнейшем.
– Прошу вас, Амир Рустамович!
– Можете просить, сколько вам угодно. Можете даже лоб в лепешку расшибить бурными извинениями. Однако я уже принял окончательное решение, и оно не подлежит изменениям.
Щербакова всхлипывает, вытирает слезы, может быть, и сопли бумажным платочком. Проходя мимо нее, хлопаю по плечу, сообщив доверительным тоном:
– Не расстраивайтесь, Ксения Александровна. Вам к лицу ярко-оранжевый. Вы будете одним из самых красивых уборщиков улиц.
Посмотрев мне в глаза, она выдыхает тихо:
– Вы… просто чудовище.
– Я много раз слышал подобное. Это не новость.
Выхожу из кабинета, прихватив карту Раисовой и результаты всех ее обследований. Я уже присмотрел другую клинику, в которой будет наблюдаться беременная моим сыном.
Про себя я как можно чаще подчеркиваю, что Раисова – лишь временное явление в жизни моего Тагира. Просто тело для вынашивания желанного мной наследника.
Даже в лицо этой девушки не вглядывался пристально. Отметил лишь кукольную мордашку и подумал, что я бы ей спиртное не продал, сначала попросил бы паспорт, потому что она выглядит, как вчерашняя школьница.
Гораздо больше я смотрел на живот – симпатичный, кругленький, с проколотым пупком и пирсингом – сережка с подвеской в виде детской пяточки. Миленько, наивно…
В целом, меня за глаза как только не называют – чудовище, деспот, тиран… Некоторые, особо креативные зовут Аллигатором.
Но я не настолько ужасен, чтобы, отобрав у Раисовой своего сына, ничего не дать ей взамен. Я даже новое ЭКО ей оплачу! К слову, она согласна и она…
Она должна быть где-то здесь.
Стоя в коридоре, верчу головой в поисках Раисовой Светланы.
Мы договаривались встретиться здесь.
Куда она могла деться? В туалете до сих пор сидит, что ли? Наверняка, не только по малой нужде решила пойти…
Подожду.
Однако проходит еще минут пять, и девушка не появляется.
Я начинаю подозревать неладное!
– Что-то потеряли, Амир Рустамович?
– Не что-то, а кого-то, – бросаю охраннику. – Отправляйся к начальнику службы безопасности этой клиники, проверь по камерам, куда двинула Раисова Светлана. Пятнадцать минут назад она вышла из этого кабинета…
– Будет сделано.
Охранник расторопно бросается выполнять мое поручение, прекрасно понимая, что если я начинаю шутить и иронизировать, значит, я в бешенстве и из последних сил сдерживаюсь.
Через миг телефон издает трель.
Один взгляд на экран, и внутри начинает пылать ярость.
Досадная ошибка с перепутанным семенным материалом не была таковой.
Это было сделано умышленно.
Подстроено человеком, который главной целью своей жизни сделал соперничество со мной.
Его желание уничтожить все, к чему я только прикасаюсь, невероятно велико, если он решился на подобную гнусность с подлогом семенного материала.
Мой приятель в прошлом, в настоящем – враг.
И прямо сейчас он звонит мне…
Азизов Мирас. Его имя неплохо рифмуется с одним очень матерным словом…
Мне хочется срифмовать его имя с грязным матом.
Потому что только такие люди могут опуститься до вреда через самое ценное и беззащитное – через детей.
Отсчитываю несколько секунд, прежде чем ответить на звонок.
– Добрый день, дорогой, как твои дела? – здоровается преувеличенно миролюбивым голосом.
– Твоими молитвами, Мирас, все просто замечательно!
– Да неужели? – удивляется карикатурно. – Я слышал другое. Говорят, в клинике что-то напутали? Нанятая тобой суррогатная мать вынашивает младенца черт знает от кого, а куда подевался твой будущий наследник или наследница, никому неизвестно… Ц-ц-ц-ц, как нехорошо получилось!
– Зря радуешься, Мирас. Как ты вообще мог опуститься до такого? Пострадал не только я. Как же суррогатная мама, и та самая девушка, которая внезапно узнала, что донор не был безымянном? Неужели тебе плевать на их жизни?
– Моя цель – сделать твою жизнь невыносимой, а все остальные случайные жертвы – лишь сопутствующие ущерб, не более того.
– Ты недостаточно хорошо подстроил подлость. Я нашёл своего наследника!
– Что? – мгновенно теряет любезность. – Ты нашел?! Нашел, кого оплодотворили твоим материалом?! Но как?!
– Наверное, ты и предположить не мог, что все вскроется так рано, да? Ты хотел пировать победу и хихикать в свой крохотный кулачок, размером, как у ребенка! Но я всегда делаю дополнительные проверки. Всегда! Как только срок беременности нанятой суррогатной мамы позволил провести экспертизу, я ее заказал. Узнав, что она вынашивает не моего малыша, я потребовал провести генетическую экспертизу на определение отцовства среди всех забеременевших девушек, кого оплодотворяли в то время в «Центре материнства»! Пришлось подождать, ведь девушек немало и нужно было сделать это, не поднимая шумиху. Однако я нашёл то, что искал. Как бы ты ни старался нагадить мне, у тебя ничего не вышло. Все кончено, Мирас.
– Еще ничего не кончено. Это была лишь разминка. Небольшая разминка. Однажды я тебя уничтожу… – пригрозил Мирас, прежде чем сбросил вызов.
Удачи!
Задолбается уничтожать.
Меня много раз пытались потопить – не только в переносном смысле, но в и прямом тоже. В конечном итоге, смельчаки обламывали зубы.
Развернувшись в коридоре на сто восемьдесят градусов, замечаю охранника, спешащего ко мне со всех ног.