Попаданка для Дракона, или Жена любой ценой

Похоже, Исчадие впервые примеряла на себя такой образ. В отличие от той же Эльвенг, у болонки не было опыта человеческой жизни. Кулон из аманита изменил ее внешне, но мозгами Исчадие осталась собакой.
Ничего не добившись от ошалевшей болонки, Аннабель подлетела ко мне и потребовала:
— Верни мой кулон!
— Каким образом? — уточнила я. — Он сейчас где-то в районе желудка Исчадия. Предлагаешь ее вскрыть?
В ответ Аннабель молча сложила руки на груди. Мол, давай, сделай это.
— Нет, — затрясла я головой. — Я на это не пойду.
— Но мой кулон…
— Мы найдем более гуманный способ.
Я и сама была не против достать кулон из болонки. Пока он в ней, она будет девочкой. Представляю, как Аршер возвращается, а у меня здесь ребенок. И что я ему отвечу на вопрос «откуда»? Ох, надо исправить это до его приезда.
Болонка или подросток, а Исчадие все еще была грязной, вонючей и блохастой. Так что для начала приведем ее в порядок, а там решим как быть.
— Шагом марш в воду! — скомандовала я девочке.
В ответ раздалось грозное «ррр». По крайней мере, Исчадие думала, что выглядит грозно, но у меня для нее плохая новость — у человеческого облика нет когтей и клыков адского пса, а еще она меньше и легче меня. Поэтому я без проблем с ней справлюсь.
Подхватив упирающуюся девчонку под мышки, я дотащила ее до бассейна и столкнула в воду. Прямо в рванье, которое заменяло ей одежду.
Плюх! — Исчадие ушла под воду, забрызгав меня и стены. Одна Аннабель осталась сухой, капли просто прошли сквозь нее. Везет же некоторым. Я вот промокла до белья.
Вынырнув, Исчадие, оскалив зубы, снова зарычала. Говорить на человеческом языке она, похоже, не умела.
— Ой, как страшно, я прямо вся дрожу, — фыркнула я, ничуть не испугавшись. — А ну-ка быстро спрятала зубы и затихла. Сидеть! — скомандовала я.
От неожиданности девочка плюхнулась задом обратно в воду.
— Молодец, — похвалила я. — Хорошая девочка. А теперь будем мылиться.
— Ррр? — неуверенно возразила Исчадие.
— Я твое мнение не спрашивала, — закатав рукава, я взяла мыльный корень.
Следующий час я потратила на то, чтобы привести подростка в более или менее божеский вид — отмыть, вычесать, вывести блох, подстричь волосы и ногти.
Если с мытьем и расчесыванием проблем не возникло, то парикмахер из меня вышел так себе. Волосы я остригла криво. Местами они торчали ирокезом, а где-то было совсем голо, но даже так девочка выглядела лучше, чем была. Вот отъестся и вообще будет красавица.
Грязные лохмотья, которые были на Исчадие, я выбросила. Но надо дать ей что-то взамен. Прогулявшись по покоям, я нашла гардеробную, полную одежды на все случаи жизни. Когда мажордом успел все это достать?
Я выбрала плотную сорочку с длинным рукавом и нарядила в нее чистую, благоухающую Исчадие. А после сама переоделась в сухое и чистое.
Лишь после этого пустила девочку в гостиную. Теперь, когда с блохами покончено, можно.
— Фы? — Исчадие в образе человека остановилась напротив зеркала. Покрутилась туда-сюда и с осуждением взглянула на меня. Мол, что ты со мной сделала, криворукая?
— А не надо было сбегать, — отмахнулась я. — Сама виновата.
— Мой кулон, — напомнила Аннабель.
— Точно, — щелкнула я пальцами.
Пришлось вызвать мажордома. В покоях на этот случай имелся специальный шнурок — дернешь за него, и явится Бастиан.
Когда он деликатно постучал в дверь, я приоткрыла ее совсем немного, не желая пускать мажордома внутрь. Ни к чему ему видеть Исчадие.
— Вы что-то хотели, хозяйка? — уточнил Бастиан.
— Прикажите, чтобы обед принесли мне в покои, — распорядилась я. — И пусть служанка захватит флакон лучшего слабительного, какое у вас есть. Я, кажется, съела что-то не то.
— Не вызвать ли лекаря? — предложил мажордом.
— Нет, благодарю. Просто принесите слабительное.
Бастиан кивнул и уже собрался уйти, как позади меня раздалось подозрительное сопение. Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять — это Исчадие сунула свой любопытный нос в приоткрытую дверь. Естественно, мажордом ее заметил.
Надо отдать ему должное — выражение его лица ничуточки не изменилось. Подумаешь, у новой хозяйки в покоях девочка, ведущая себя как собака. У каждого свои причуды. Теперь ясно, в кого Аршер такой непробиваемый.
— У вас новая служанка, хозяйка? — поинтересовался Бастиан.
— Кузина заехала погостить, — ляпнула я первое, что пришло в голову.
— Не припомню, чтобы я видел ее приезд.
— Должно быть, вы его пропустили. Невозможно уследить за всем.
Мажордом выгнул бровь, но ничего не ответил. Он мне не поверил, это очевидно, но я не переживала. Если план со слабительным сработает, кузина «отправится домой», а у меня снова будет домашний питомец. А вот если не сработает… Нет, о таком я даже думать не стану. Аннабель доконает меня своим нытьем, если я не верну ей кулон.
    
Глава 34. О том, что тайны прошлого могут неприятно удивить
Когда принесли обед, я отложила Исчадие щедрую порцию мясного рагу на отдельную тарелку и добавила туда пару капель слабительного.
— Этого мало, лей все, — велела Аннабель.
Я подумала и плеснула еще немного.
— Так хватит, — заявила и пододвинула тарелку Исчадие.
Рядом положила вилку и нож, но, как выяснилось, зря. Бывшая болонка по старой памяти принялась лакать рагу по-собачьи. Получалось не очень. Большая часть еды разлеталась вокруг тарелки, а не попадала в рот.
Тогда Исчадие сообразила, что у нее теперь есть руки. Остаток рагу она доела с их помощью и смачно облизала пальцы.
Пока обедали, я объясняла Исчадие ее права и обязанности. Как-никак нам вместе жить, а раньше мы так себе ладили.
— Я разрешу тебе остаться, если ты пообещаешь во всем меня слушаться, — заявила я.
— Фы? — Исчадие явно поинтересовалась, не много ли я себе позволяю.
— Ладно, — вздохнула я. — Слушайся меня хотя бы иногда, в критических ситуациях.
— Фы, — а это наверняка означало «я подумаю».
Все кинологи в один голос твердят, что собаке надо дать понять, кто в доме хозяин, тогда она будет послушной. По-моему, очевидно, кто у нас главный. И это, как ни прискорбно, не я.
Плотно пообедав, Исчадие свернулась калачиком на кровати и мигом уснула. У нее выдался эмоциональный день, бедняжка устала. Во сне девочка выглядела такой милой и беззащитной, что я умилилась. Ну прелесть. Пока спит.