Возвращение драйкери

— Дивные дела творятся. — Со вздохом произнес трактирщик, от широты души выставив на стол огромные кружки с квасом. Я с удовольствием глотнула вкусный напиток и с ожиданием уставилась на него. — И ведь жили всегда тихо-спокойно. И все из-за моей сестры. Она магик воздуха, очень слабый, ее даже в обучение не взяли. Зато она умеет как-то так сделать, что любая девушка смотрится красавицей. Частью мази использовала, частью морок. И отбою от желающих не было, со всех окрестных селений девушки к ней бегали. На каждую свадьбу приглашали… Да и проезжие мази ее покупали, и всегда довольны были. А потом вдруг стала чудить. Пойдет в поле и бродит там, ни с кем не разговаривая. Мази делать перестала, чаще всего сидит и в пустоту смотрит. Я ее лекарю показывал, он и сказал, что здорова она телесно, а в душевных хворях он не разбирается. Вот и копил денег, думал в столицу съездить, показать тем, кто таких больных лечит. А тут Марьяна пристала к ней, ходила, все мази требовала. И дотребовалась — уж не знаю, чего сестренка ей намешала, но вон какая красивая стояла…
— А крылья, такие огромные? Мы видели их в воздухе, когда подъезжали. — Поинтересовалась я, прикидывая, что это такое творится — второй маг подряд с закидонами. Что-то здесь не так.
— Наверно, она морок пыталась наложить и что-то не получилось. — На минуту задумавшись, ответил трактирщик. — Говорил Марьяне — не трогай сестренку, не в себе она — не слушала. Так ей мужика захомутать хотелось.
— Спроси — давно ли его сестра чудить начала? — От внезапно раздавшегося за спиной голоса я едва не подавилась квасом. Откашлявшись и зло покосившись на внезапно появившегося Захарыча, я повторила вопрос.
— Да с осени… — Ненадолго задумавшись, ответил трактирщик. — С полгода, может больше…
В двери заглянул один из работников, и трактирщик, извинившись, оставил меня одну. Покосившись на многозначительно молчащего призрака, я вздохнула и поинтересовалась:
— Ну что?
— Стражники ничего не добились от его сестры. Такое ощущение, что она полностью ушла в себя. — Захарыч завис напротив меня. — Эту голосящую бабу с трудом отмыли и выгнали, чтоб не мешала. В том смысле, что в бочку засунули и чего-то в воду добавляли. Но вылезла чистенькая.
Я вздохнула и поинтересовалась:
— Ты Рикки не видел? Он куда-то пропал.
— Это к лучшему. — На мгновение задумавшись, выдал призрак. — От него прямо несет неприятностями. Спасли, покормили, а что он сбежал — это его решение.
Я опять вздохнула, но мысленно согласилась с Захарычем. Если Рикки решил, что ему без нас будет лучше и сбежал — то так этому и быть.
— Но есть кое-что интересное. — Привлек мое внимание Захарыч. — Лейтенанту отчитывались двое стражников, вернувшихся из какой-то глухой деревеньки неподалеку. Там тоже магик числился, который хорошо в животных разбирался — лечил, породы какие-то новые выводил. Так вот, у него тоже сильные странности — он возомнил себя петухом, перебрался в курятник, ну и живет теперь там — кукарекает, пытается клевать зерно. Уж не знаю, что он там с курами делает, но птички вымахали каждая с хорошую овцу и ходят за ним по пятам. Бывшие клиенты пока его хлебом подкармливают, но пугаются все больше и больше и чем это кончится — неизвестно…
— Все страньше и страньше… — Задумчиво произнесла я и вновь сосредоточила внимание на призраке. — Один раз случайность, два — совпадение, а три — уже закономерность…
— С магами творится что-то не то. — Согласно кивнул мне Захарыч. — И, раз стража ведет целенаправленные проверки, по-видимому, под это дело попали очень многие маги… Если вообще не все.
— А лорд Треодолин? Он показался мне вполне нормальным.
— У него в деревне зато все остальные ненормальные. Да и потом, ты с ним и пяти минут не разговаривала, мало ли как он чудит? Может, и не видно сразу?
Я кивнула и опять задумалась. Напрашивался обычный животрепещущий вопрос: «Что делать?», а вариантов ответа пока не было. Вот так спятишь и не заметишь… Хотя стоп, почему не заметишь? У меня есть отличный маркер.
— Захарыч! — Я внимательно посмотрела на призрак. — Как ты думаешь, я — нормальная?
На этот вопрос Захарыч вытаращил глаза и ненадолго завис. После чего вполне ехидно выдал:
— Ты что, нет, конечно! Нормальные люди как-то в другой мир редко стремятся попасть. Да и с призраками обычно не разговаривают. И рецепты на основе гномьей самогонки невменяемым лекарям не озвучивают. Ты ненормальная! — Он весело хмыкнул. — Но у здешних магов крыша вообще ку-ку. Ты пока до этой стадии не дотягиваешь.
— Спасибо, утешил… — Пробормотала я и поднялась. — Пойду отдыхать. Мне тут самую удобную комнату обещали.
Спустя пять минут я любовалась той самой удобной комнатой. Странные у них тут понятия об удобстве. В комнате находились кровать, плоский сундук, на котором можно сидеть, и кувшин с тазом в углу, видимо, заменяющий рукомойник. И крохотное зеркало на стене, на которое с гордостью указал мне трактирщик. С тоской осмотрев крохотную комнатушку, я пришла к мысли, что явно переплатила. Хотя… Я потопала к кровати.
Белье оказалось чистым и свежим, и это меня примирило с отсутствием пространства. Переночевать можно. А завтра все равно двигаться дальше. Захарыч опять куда-то смылся, а я завалилась на кровать, прикидывая, что делать дальше.
Откуда-то навалилась тоска. Неужели, здесь действительно прошли годы? Перед моими глазами внезапно возникла знакомая картинка — свет во мраке, и я непроизвольно потянулась к ней. К пульсирующему сердцу. Отчего-то разом заныли шрамы на руках, а я с тоской подумала о друзьях. Где они, что с ними?
Мир на мгновение потемнел, и я внезапно оказалась стоящей на склоне какой-то горы. Лежащий прямо передо мной черный дракон поднял голову и уставился на меня абсолютно красными глазами. «Станни…», — попыталась сказать я, но с губ не сорвалось ни единого звука. Вокруг меня снова стало темно и, спустя мгновение я стояла на берегу неширокого озера. Рядом сидел Мастер Йода и складывал странную пирамидку из мелких камешков. Я попыталась что-то сказать, но безуспешно. Меня вообще не заметили. Болотник посмотрел куда-то вдаль, а мир вокруг меня снова потемнел.
Это место мне было знакомо. Гаррес стоял у хрустального шара в своей башне и осторожно постукивал по нему одним пальцем. При виде меня глаза его расширились, и он уставился на меня, как на привидение:
— Тритти?!
Я открыла рот, пытаясь произнести его имя, но так и не смогла издать ни звука. Глаза братишки потемнели, и он буквально зарычал:
— Кто бы это не сделал, я ему отомщу! Слышишь, сестренка?!
На меня опять навалилась тьма, и я вдруг осознала себя лежащей на кровати и рывком села. Почему-то звенело в ушах. Я осторожно повернула голову и уставилась на вопящего Захарыча:
— Очнись! Да очнись же! Тритти!!!
Я очень медленно моргнула и попыталась осознать, что произошло. Чужие вопли сильно мешали этому процессу.