Адвентюра наемника

— Подожди-ка, — вымолвил я, зажимая своей рукой рану и кивая девчонкам. — Отрежьте тряпку какую. — Обращаясь к раненому, сказал: — Если перетянуть, еще поживешь. Жить хочешь?
— Так кто же не хочет? — усмехнулся раненый. — Только, ты не волшебник, а жить-то мне всего ничего осталось.
Девчонки, отпоров кусок чьей-то грязной рубахи, сунули ее мне. Я принялся бинтовать раненого, но тот отстранился:
— И зачем? С пробитым легким живут недолго. Ну, сдохну я на пять минут позже, так какой смысл?
— Тоже верно, — кивнул я. — Не жилец ты на этом свете, врать не стану. Скажи-ка лучше, кто тебя нанял? И зачем?
— Лучше выпить дай, — попросил раненый.
Я беспомощно посмотрел на девчонок, а те грустно развели руками. Ну, кто ж его знал, что на короткую поездку за город понадобится выпивка.
— Ладно, пусть трезвым помру, — сообщил раненый, посмотрев мне в глаза. — Я тебя, господин граф, неделю выслеживал. Эх, знать бы заранее, взял бы с собой арбалетчика.
— А кто нанял? — поинтересовался я и многозначительно добавил: — Сказал бы имя, облегчил душу.
— Пытать ты меня не будешь, не успеешь, я сейчас все равно сдохну, — усмехнулся раненый.
— Да как сказать… — хмыкнул я. — Могу тебе рану перетянуть, поживешь чуть-чуть, а мы с тобой и поговорим. Но, тут уж не взыщи… Назови имя, и уйдешь тихонечко, почти без боли.
— Фиона.
Имя мне ни о чем не говорило, девушкам, судя по всему, тоже.
— А кто такая Фиона? — начал я, но тут мой несостоявшийся убийца закашлялся, из уголка рта потекла кровь, а открытые глаза стали стекленеть.
М-да, беда с этими убийцами, ничего не знают, и умирают не вовремя. Я потянулся, чтобы закрыть парню глаза, но сзади послышался легкий шум, потом треск, наподобие стука падающих камней.
— Юджин, бежим! — дернула меня за рукав Миса.
Не спрашивая, я повиновался и, мы с девчонками побежали к обрушившейся стене. Как стадо горных козлов (виноват, один козел и две козлушки), заскочили на груду битого камня и, только тогда позволили себе обернуться.
Древний город рушился у нас на глазах. Плоские крыши домов заваливались внутрь, кирпичи сыпались, поднимая многовековую пыль, засыпая мозаичные улицы с чудными картинами. Загадка, терзавшая многие поколения Севра, превращалась в кучи битого кирпича за несколько минут.
Из-за освободившегося пространства стала видна черная статуя, но скоро и она не выдержала, развалившись на несколько частей. Последними рухнули три оставшиеся стены. Но они заваливались не внутрь, а вперед.
Мы посмотрели друг на дружку. Строить какие-то догадки, рассуждать о причинах и следствиях не было ни сил, ни желания. Стоял себе Древний город, потом разрушился. Странно не то, что рухнул, а то, что он столько лет простоял. Стало быть, пришло время. Может, оно и к лучшему, что он превратился в руины? Ну их, эти загадки. А глыбы кирпича (или камня, я так и не понял) занесет пылью, присыплет землей, ветер засеет пространство семенами трав и цветов. Так, глядишь, можно здесь овечек пасти, все польза.
— Я бы сейчас выпила, — сообщила Миса.
— Я бы тоже, — поддакнула ей подруга, а потом, глянув на меня, хмыкнула: — Впервые увидела, как башка отлетает.
Я лишь пожал плечами. Сам первый раз подобное видел. Но выпить не захотелось. Надо бы возвращаться. Вон, гнедой волнуется, уже и голос подал.
Ах да, я же оставил сикль где-то в руинах. Поискать, что ли? Может, не засыпало? Хотя, ну его к тойфелю, это оружие. Кто знает, как оно себя поведет дальше? Возьмет, да мне самому башку с плеч снесет. Нет, мне уж лучше что-то привычное, родное. Пусть серп, выкованный из лунной бронзы, останется лежать в руинах.
    
Глава двадцатая 
 Венценосный часовщик
Князь Ингемар покамест не даровал мне привилегии сидеть в присутствии своей августейшей особы и, в отличие от барона фон Скилура, успевшего занять одно из кресел, я остался стоять на ногах. Но особо не переживал, потому что разглядывал личные покои властителя Севра. И делал это с огромным интересом.
Судя по простоте нравов, царившей здесь, это должно бы быть нечто грандиозно-бессмысленное — огромный зал, продуваемый всеми ветрами, пол, застеленный соломой, камин, в который можно засунуть целую поленницу дров, разрозненные доспехи предков, негодные даже для переплавки, а еще — истлевшие и поеденные молью гобелены и штандарты поверженных врагов, коими прикрывают окна. Пир, по случаю свадьбы принцессы, проходил именно в таком помещении — там даже огромный дуб посередине растет. Но одно дело вековые традиции, а удобство — совсем другое.
В личных покоях князя вполне себе симпатично и современно, даже размеры не впечатляют — обычный рабочий кабинет правителя, регулярно занимающегося государственными делами. Побольше моего, оставшегося в уютном доме в Аппельгардене, но это понятно, мне посетителей принимать не приходится.
Вместо камина небольшая печь, украшенная изразцами, с изображением кучерявых овечек, стены обтянуты тканью, похожей на шелк. У витражного окна, стол с бумагами, разложенными аккуратными стопками. Как я полагаю, тематическими — отдельно военные донесения, хозяйственные документы тоже отдельно, ну, и все остальное — заграничная переписка, отчеты губернаторов, или кто там у князя осуществляет руководство центральной власти на местах?
Вполне возможно, что где-то спряталась страничка-другая, с заметками шпионов (виноват, личных информаторов) Его Высочества в герцогстве Силингия, дающих развернутую характеристику на некого Артакса фон Йоргена. Как выглядит, чем знаменит, что предпочитает на завтрак, и с кем он дружит. Я бы удивился, если бы такого не было. Любая августейшая персона держит при дворах соседей хотя бы парочку осведомителей, а как без этого? Новости лучше узнавать чуть раньше, нежели о них заявят в официальных сообщениях. И появление нового фаворита у герцога Силинга, вынырнувшего из ниоткуда, но в кратчайший срок заполучившего титул, просто обязано привлечь внимание князя. Кто его знает, этого фаворита — может, он втравит герцога в войну против княжества, или имеет собственные виды на трон?
Аккуратист господин князь. Обычно, на столах у правителей черт одну ногу сломит, а другую вывернет. Якобы беспорядок на рабочем месте показывает уровень занятости государя, хотя на самом-то деле говорит о безалаберности. Как говорится — что у тебя на столе, то в голове. Хотя, это я погорячился. У Силинга стол как раз завален бумагами и книгами, но в безалаберности я своего сюзерена никак бы не заподозрил. Напротив — очень разумный человек, умеющий мыслить достаточно широко.
Еще один стол, поменьше, с чернильным прибором, серебряным колокольчиком и канделябром, но без единой бумажки. Судя по всему, за ним Его Высочество восседает, когда приходится принимать своих сановников и подписывает важные и срочные документы.
Впрочем, кабинет не производит впечатления, что здесь обитает законченный бюрократ. В углу установлен манекен в полном рыцарском доспехе, со щитом без герба и шлемом «жабья голова».