Милая женушка

Поначалу ни он, ни она не требовали друг от друга слишком многого. Они построили отношения, основанные на товариществе и понимании. Ее потребность время от времени побыть в одиночестве его не коробила. Он любил рыбачить и вполне обходился без нее на рыбалке. Обеспечивал стабильность и безопасность. При мысли о семье ей виделся дом, обед на столе и отсутствие криков. С ним у нее все это было.
При взгляде на Аарона она ни разу не ощутила удушливой волны вожделения, желания сорвать с себя одежду и заняться сексом у стены. Заниматься этим они занимались, вот только ее ни разу не торкнуло. И дело было не только в Аароне.
За всю свою жизнь Лайла почти ни разу не испытала головокружительного упоения. Целенаправленное стремление к чему-то мимолетному, обусловленному гормонами и частями тела, что может исчезнуть из-за неудачной стрижки или двух десятков фунтов избыточного веса, представлялось ей пустой тратой времени.
На самом деле Лайла всю жизнь бежала от бесконтрольных перемен в поиске безопасности и могла построить брак только на последней. Этот страх заставил ее очертя голову ринуться прямиком в объятья того, от чего она стремилась сбежать.
– Джим сегодня рассказал мне забавную историю. Лайла не чувствовала ни малейшего интереса к тому, что собирался поведать Аарон. А уж к нудной истории какого-то случайного субъекта – и подавно.
– Какой Джим?
Аарон отодвинул стул, скрипнув ножками по полу, и сел.
– Учитель биологии из Мэна. Тот, что с сильным акцентом.
Лайла притворилась, что ей небезразлично, возя латук туда-сюда по тарелке.
– Ах да!
– Вчера он ночевал в машине.
До этого они еще не дошли, но в гостевую спальню Аарон уже перебрался. Чувствовать себя виноватой в этом Лайла отказывалась. Он заслужил изгнание. Ей хотелось врезать ему, дать пощечину – сделать хоть что-то, кончающееся хлопком кожи о кожу. Что-нибудь, способное пробиться сквозь заледеневшее месиво пренебрежения, которое она испытывала к супругу.
Но приходилось ждать. Планировать. Совершить свой ход в подходящий момент.
– Почему? – Лайла отложила вилку, оставив всякие попытки изобразить интерес к пище.
– Они с женой поругались из-за денег.
– Я однажды читала, что из-за денег супружеские пары ссорятся чаще всего. – На них это обычно не распространяется, только на другие пары. У них проблем хватает и без экономических напрягов.
– Ну, именно так и вышло с Джимом и… – Аарон взмахнул вилкой в воздухе. – Не припомню ее имени.
Еще бы. С именами у Аарона дело швах. Но только не с мужскими. Нет, он знает, как зовут и почтальона, и парня, работающего в кафе, куда Аарон наведывается после утренней пробежки по субботам. Даже типа, продавшего им чересчур яркую голубую краску для ванной в прошлом году. Но имя чьей-то жены, подруги или коллеги-учительницы? Запинается каждый раз. Словно все женщины в его сознании отмечаются лишь в связи с какими-нибудь знакомыми мужиками.
– Давай упростим. Называй ее Энн. – Лайла взяла булочку. – Продолжай.
– Хорошо, – Аарон подвинул ей масло, прежде чем снова заговорить. – Энн… знаешь, а ведь может статься, ее и впрямь так зовут.
– Сомневаюсь. – Она подцепила масло с тарелки, скрипнув по ней ножом.
– Что?
Последние пару недель Лайла предпочитала неуютное молчание разговорам.
– Так что там дальше?
Не реже раза в неделю за время брака Аарон обвинял ее, что она не слушает или не выказывает ни малейшего интереса к его работе, так что Лайла притворялась. Сплошное притворство.
– Энн – ветеринар. Работает в ветлечебнице за углом от той такерии [2] возле «Итака Коммонс», что нам нравится. – Аарон взирал на нее несколько тактов молчания, прежде чем продолжить. – Она получает раза в три больше его жалованья школьного учителя. Это его убивает.
Вот теперь муж привлек ее внимание. Тем, как подался вперед на стуле, поставив локти на край стола. Блеском глаз и блеклой улыбочкой. Он как будто внутренне ликовал при мысли, что из-за надтреснутого эго у мужика разваливается брак.
– Джим пытался сказать ей, что она заставляет его чувствовать себя неполноценным, а она ответила, что он такой и есть.
Лайла вдруг ощутила родство душ с безымянной незнакомкой.
– Может, это в самом деле так.
– Ага, верно! – Аарон рассмеялся, отщипывая кусочек одной из булочек в корзинке. Не стал брать целиком, потому что пытался ограничить потребление углеводов, утверждая, что ему достаточно «лишь разочек откусить». – И тогда она дала ему пинка под зад.
– Справедливо.
Аарону хватило наглости уставиться на нее, сдвинув брови.
– Шутишь?
– Я серьезно.
– Ты встаешь на ее сторону, даже не зная ее? – Он сунул кусок хлеба в рот.
– Как и ты, очевидно.
– Я не могу с тобой разговаривать, когда ты такая.
– Давай рассмотрим изложенный тобой расклад фактов. С какой стати его волнует, сколько она зарабатывает? Как я понимаю, на ее зарплату живут оба. Деньги ложатся на счет или, если они вроде нас, на счета и после идут на оплату необходимого. – Лайла пожала плечами. – Да он ей в ножки кланяться должен за то, что она делает больше, чем нужно, и молчать в тряпочку.
– Полюбуйтесь, как она вступается за жену Джима, – Аарон откинулся на спинку стула.
– Должен же кто-нибудь за нее вступиться.
– Ну, ты хотя бы наконец удостоила меня разговором… – Похоже, это пришлось ему совсем не по нутру. – Неужто мне так повезло?
Ага, она лажанулась. Позволила себе потерять маску равнодушия. Ну и черт с ней. Выступление в защиту женщины, получившей имя Энн, доставило Лайле гораздо больше счастья, чем что бы то ни было в доме за многие месяцы.
– Я могу и перестать.
– Ты слишком занята обсуждением Джима и Энн, чтобы помолчать.
Лайла фыркнула, и этот звук ей так понравился, что она повторила его снова.
– Не прикидывайся, что знаешь, как ее зовут.
– Блин, да что на тебя нашло? Я пытаюсь поговорить по-человечески.
Она же и виновата… Он вечно подтасовывает реальность, взваливая вину на нее и выставляя себя жертвой.
– Тебя бесит, когда мы не говорим о твоей работе. Теперь говорим, и это тебя тоже бесит. Тебе не угодишь.
Он уронил ладонь на стол с громким шлепком.
– Женатые пары беседуют, Лайла.
Пребывание в одной комнате с ним стало для нее почти невыносимым. После этих видео.