Двойняшки для Медведя

— Более чем, — Потапов едва заметно поморщился, потерев заросший щетиной подбородок. И замолчал, явно о чём-то задумавшись.
Наклонившись вперёд, опираясь локтями на колени, он сцепил пальцы в замок и уставился в никуда. Между его бровей пролегла глубокая, хмурая складка, а чувственно очерченные губы сжались в тонкую линию, выдавая стремительно испортившееся настроение мужчины. Я даже невольно вжала голову в плечи, ожидая закономерного шквала возражений и взаимных упрёков, но…
Потапов лишь сдержано кивнул, неторопливо поднявшись с кушетки. Засунув руки в карманы брюк, он смерил меня нечитаемым взглядом. Его губы растянула многообещающая улыбка и до того, как я успела хоть как-то среагировать, он навис надо мной, опаляя горячим дыханием мои приоткрытые губы.
— Ты права, в этот раз всё будет по-другому… — тихо шепнул Макс, глядя прямо на меня, не отводя взгляда и почти не моргая. И я заворожено следила за тем, как вспыхивают яркие искры в тёмной, пугающей глубине его глаз. — Готовься, Потапова… Тебе тоже придётся знакомиться заново, со мной. И да…
Тут он хмыкнул, легко коснувшись губами моих губ, поймав испуганный вздох:
— Сейчас я ухожу, но буду очень, просто очень по тебе скучать. Вместе с мелкими. Отдыхай, Ириш.
На этой ноте, он просто взял, развернулся и ушёл, оставив последнее слово за собой. Оставив меня одну — ошарашенную, оглушённую, не знающую, чего от него ещё ждать. В голове поселилась звенящая тишина, а в душе царил полный и беспросветный хаос из противоречивых эмоций и чувств.
И что с этим делать, я не представляла. Я вообще не понимала, что будет дальше и как, и знала только одно. В этот раз никакой любви, исключительно деловое соглашение, только и всего.
— Ничего личного, Потапов, — тихо повторяю себе под нос, закрыв глаза и позволив себе расслабиться. — Ни-че-го…
Тонкий перезвон сомнений, где-то на краю сознания, я благополучно проигнорировала, отмахнувшись от них.
    
Глава 10
Максим Потапов
Стоя на крыльце хирургического корпуса, я честно пытался понять, как же я дошёл, до жизни-то такой, а? Каким таким макаром из закоренелого холостяка я вдруг эволюционировал до отца, а потом и до мужа? И когда, мать вашу, в моей грёбанной, вполне себе распланированной судьбе случился этот хренов поворот в не туда? А самое главное…
Почему я не испытывал ни капли сожаления по этому поводу? Ни на грамм.
— Значит так, да? — я сощурился, засунув руки в карманы брюк и сжав пальцы в кулак. Хмыкнул, качнув головой и качнувшись с пяток на носки и обратно. — Значит, ничего личного, так, Потапова? Ну-ну… Это мы ещё посмотрим!
Где-то за грудиной уверенно и сильно билось сердце, разгоняя по телу адреналин, а в душе разгоралось такой знакомый мне пожар из дикого нетерпения, предвкушения и сумасшедшего азарта. Того самого азарта, с которым я прогибал под себя поставщиков и партнёров. Того самого, что давал мне силы упрямо переть напролом даже там, где другие сдавались на полпути. И если Ирина думала, что я отступлюсь, оставлю брошенный мне вызов без ответа…
Что ж, она явно меня недооценила. Потому что в этом противостоянии у неё не было ни единого шанса на победу, с самого начала. В этот раз я не оступлюсь. Ни за что.
— Чёрт, надо было купить лимоны, — досадливо протянул Ильин, смерив меня завистливым взглядом.
— На кой? — спросил я без особого интереса, сбегая с крыльца и шагая в сторону парковки для посетителей.
— Чтобы стереть с твоего лица это довольное выражение, — весело фыркнул Гор, приземлившись на переднее пассажирское. И уже куда серьёзнее поинтересовался, не дождавшись реакции на своё «остроумие». — Что, всё так хреново?
— По шкале от одного до десяти? — уточнил я, заводя двигатель и плавно выруливая на оживлённый проспект. И криво усмехнулся, вливаясь в поток машин. — На все двадцать пунктов, мать их.
Наступившую тишину нарушало лишь тихо бубнившее радио, где крутили какую-то модную попсовую фигню. И я даже порадовался, что в кои-то веки в этой акуле юриспруденции проснулось чувство такта, позволил себе расслабиться, да. Но…
— Ладно, я должен это спросить, — всё-таки не выдержал Ильин и хлопнул по колену ладонью. — Где ты накосячил, когда и, самое главное, насколько сильно?
Ну да, где Гор, а где чувство такта?
Сжав пальцами оплётку руля так, что побелели костяшки, я досчитал сначала до десяти, потом до двадцати. Медленно вдохнул, так же медленно выдохнул и всё равно не выдержал, огрызнувшись:
— Тебе не кажется, что это не твоё дело?!
Моё недвусмысленное предупреждение, друг стоически проигнорировал. Только улыбнулся чему-то своему и тут же продолжил:
— Нет, я не спорю, это действительно не моё дело, но как твой друг… И твой адвокат, конечно же, я просто обязан быть…
— Просто заткнись. Нахрен, — процедил я сквозь зубы, испытывая непреодолимое желание познакомить лоб этого неуёмного с приборной панелью собственной машины. И, чуть подумав, всё-таки добавил. — Пожалуйста.
Удивительное дело, но в этот раз приятель действительно заткнулся. И целых полчаса, пока мы по вечерним пробкам, да в самый разгар часа-пик добирались до центра города, стоически молчал. Правда делал это так, что остановившись на очередном перекрёстке я не выдержал и приложился лбом об руль.
И глухо выматерился, простонав:
— Да чтоб тебя… Хрен с тобой, золотая, мать твою, рыбка. Гугли ближайшее кафе, без ударной дозы кофеина говорить об этом я категорически отказываюсь.
— Ты как-то странно предлагаешь уйти в запой, — довольно оскалился Гор и сунул мне под нос свой телефон.
Там на дисплее горел адрес ближайшего к нам заведения и, подавив желание врезать этому придурку пару-тройку раз, я нехотя повернул в указанном направлении. Разговаривать по душам не хотелось, хотелось побыстрее оказаться дома, повозиться с мелкотой, окунуться в уже привычный хаос и попытаться понять, как приручить свою новоиспеченную супругу, но…
Это же Ильин. Зная его дотошность, какие у меня были шансы избежать этого допроса? От нуля до минус бесконечности? Ну и зачем тогда дёргаться лишний раз?
Машину мы оставили на парковке у ближайшего торгового центра. Небольшой ирландский паб «Палех», расположившийся ровно через дорогу от него, встретил нас шумом, приятным полумраком и терпким запахом настоящего кофе по-ирландски. Самого лучшего в городе, как гласила надпись над баром.
Вот его-то Ильин и заказал у подоспевшего официанта, я же остановил свой выбор на привычном чёрном, крепком кофе. Без сахара, без алкоголя и без сливок. Наличие двоих детей, пусть и оставленных сейчас под присмотром Лёли, всё-таки обязывало…
А пристальное внимание органов опеки ещё и дисциплинировало. Местами.
— Ну-с… Я жду, — отложив в сторону меню, Гор откинулся на спинку дивана и уставился на меня внимательным взглядом. И не надо было быть семи пядей во лбу, чтоб догадаться, что ему нужно было.