Проклятые души

Отпустив локоть студента, я кивнула бывшему шефу, выражая готовность следовать за ним. Он же, поцеловав руку своей спутницы и нежным голосом попросив прощения за отлучку, предложил свой локоть мне. А мне было настолько… плохо, что я не осмелилась прикоснуться к источнику своей беды, просто проигнорировав этот жест. Не дай Бог, он ещё заподозрит чего.
Мы пошли в сторону коридора, где Ян открыл дверь небольшого помещения, в котором не было особо ценных вещей. Кресла у стены, круглый стол в центре, цветочки на подоконнике, прикрытые светлой занавеской.
Мужчина впустил меня вперёд, после чего закрыл дверь на замок, чем вызвал недоумение на моём лице.
– На случай, если кто-то захочет помешать нашему разговору, – пояснил он ровным голосом. Не таким, какой звучал для его рыжей спутницы.
– Что Вам нужно? – перешла сразу к делу я.
Синие глаза недовольно сверкнули, да и только. Их обладатель не переменился в лице.
– Во-первых, я хотел перед Вами извиниться за то, что произошло в моём кабинете, Лина Алексеевна. Я не знаю, что на меня нашло, и я не должен был так набрасываться на Вас.
А я пошла удушливой волной, вспомнив пропасть за спиной, его руки на своей талии и бёдра, вжатые в мои с такой силой, что ощущалось не только его напряжение, но и силу желания.
Внизу живота разгорелся настоящий пожар, а пальцы вновь задрожали и я, вскинув их к лицу отвернулась от собеседника.
– Я об этом уже забыла. Простите, я немного не в себе.
– Вам плохо? – я не услышала шагов, но прекрасно ощутила, что мужчина оказался очень близко.
По спине поползли мурашки. Моя жажда до его прикосновений увеличилась стократно. Казалось вот-вот и его губы дотронутся до моей шеи, спрятанной под тканью платья, а узловатые пальцы скользнут по плечам, но я понимала, что это только бред моей воспалённой фантазии. Чертов азенапин!
– Лина? – он трогает меня за плечо раньше, чем я успеваю ответить.
Кожа мгновенно покрывается мурашками, а с губ срывается тихий стон, рожденный от сладкого ощущения, стянувшего грудь.
Резкий рывок и моё лицо пристально изучают. Синие глаза со всполохами грозы на дне смотрят расширенными зрачками. Удивленно.
– Вы вся красная, – констатирует он. – Взмокли и дышите, будто у Вас лихорадка.
– У меня нет лихорадки, – я позволяю себе ещё миг смотреть в его глаза, ещё один раз ощутить его странный запах и отвожу взгляд. – Простите, мне действительно плохо. Нужно на воздух.
Делаю шаг, пытаясь обойти его по дуге, но запястье стискивает сильная ладонь. От этого прикосновения к ничем не защищенной коже прошило электричеством, как если бы я схватилась за оголенные высоковольтные провода. Вскинула взгляд на бывшего шефа и увидела потрясение, застывшее на лице.
– Простите, – выдохнул, совершенно не торопясь отпустить мою руку Ян.
Мне кажется, от воздуха, что витал в наших энергетических полях, можно питать целый город. Настолько он был наэлектризован.
– Ваш спутник говорил о сексуальном возбуждении. Он это состояние имел ввиду?
Я, и без того красная, кажется краснею ещё больше.
– Отпустите, – не требую, как хотела, а молю, потому что уже готова наброситься на него, растоптав свою гордость. – Просто отпустите. Пожалуйста.
На его лице, между красивыми смоляными бровями, появляется хмурая складка, которую хотелось зацеловать, лишь бы она разгладилась, и это было плохо. Но хуже всего было то, что он не отпускал мою руку, несмотря на все мои усилия её вырвать.
– Выйдите в понедельник на работу.
Приказ! Угроза! Требование! Но никак не просьба, на которую можно ответить отрицательно.
– Я не могу, – отвожу взгляд.
– Это не просьба, Лина. Вы подходите мне, как сотрудница. Ваша работа меня более, чем устраивает. Поэтому в понедельник в девять утра я надеюсь увидеть Вас на своём рабочем месте.
Вскидываю взгляд, и несмотря на всё мое желание казаться возмущенной или злой, выходит это жалко.
– Если не приду?
Усмешка. Чуть горьковатая, затаившаяся в уголке твёрдых, как гранит губ. Манящих губ.
– Вы знаете, что будет.
Он плавно выпустил моё запястье, мимолетно скользнув по нему пальцами, и я просто сорвалась с места, чтобы скрыться с глаз долой и от этого странного ощущения, будто только что мне удалось вырваться из лап хищника.
Я промчалась по холлу, даже не окликая Сёмку. Нужно на воздух. Очень срочно нужно на воздух, чтобы избавиться от этого опаляющего всё нутро жара.
Громкий стук сердца звучит в такт каблукам. Толкаю дверь и вырываюсь на улицу, где не могу надышаться прохладой вечернего воздуха. Безумно хочется двигаться. Постоянно. Всё время. Даже возникает дурная мысль снять туфли и помчаться босиком по каменной кладке тротуаров. Дурная, почти исполненная дрогнувшей рукой, которая потянулась вниз, но была перехвачена на полпути.
– А ну стой! – прошипел знакомый голос, чей обладатель резко рванул мою руку на себя. – Сюда! Я её поймал!
– Данил?
Во все глаза смотрю на своего бывшего коллегу и не понимаю, что происходит. До той поры, пока к нам не поспевают двое мужчин в полицейской форме.
– Вы задержаны, гражданка.
– За что? – смотрю на Болдышева, и пронзает меня смутная догадка. – Ты что сделал?
– Я всего лишь хотел вернуть дорогие билеты в театр, которые ты украла!
И, если секунду назад я была удивлена, то сейчас по губам скользнула насмешка. Насмехалась я сама над собой. Это был, пожалуй, самый ужасный день в моей жизни. Мало того, что я сама себя на протяжении всего дня мучила, так мне выпала честь сидеть рядом с возбудителем на протяжении получаса и мучиться невозможностью к нему притронуться, а теперь ещё и это. Я даже не знаю, как доказать свою невиновность. Свидетель этого подарка был один, но он скорее подтвердит обратное и позволит себе исполнить такую мелочную месть.
– Лина! – выскочил из театра Сёмка. – Эй, что происходит? А ну отпустили её, быстро!
Парень попытался выдрать меня из рук представителей правоохранительных органов, но ему сразу дали понять, что он не прав, ткнув под рёбра резиновой дубинкой.
– Гражданка задержана до выяснения обстоятельств. Не надо тут панику разводить. Заберёте потом из отделения свою подругу.
И меня повели к служебной машине, куда не церемонясь впихнули. Когда я посмотрела в окно, то обнаружила там стоящего Сёмку, напряженно наблюдающего за тем, как трогается полицейская карета.
Этот вечер был ужасен. Во-первых, меня долго и нудно допрашивали о том, как у меня оказались эти билеты. Девушка-следователь с тяжелым взглядом постоянно что-то писала и бросала на меня подозрительные взгляды. А я нервничала. Потому что за окном уже давно стемнело, и отпускать меня не намеревались. Нервничала, потому что денег, как и сумки не было, а до дома полгорода пешком! Очень надеялась, что в коридоре у входа в отделение ждал Сёмка, который и увезёт меня домой, а иначе я ему такую головомойку устрою, что весь век будет вздрагивать от мысли, что меня откуда-то не забрал!