Основано на лжи

Ночь я не спала. Старалась уснуть, но сон никак не шел. Я очень переживала, боялась и злилась. И все это одновременно.
В итоге, так и не сомкнув глаз, я в шесть утра начала собирать свои вещи. Этот человек не сказал, во сколько приедет за мной, поэтому лучше постараюсь собраться пораньше.
К десяти утра я вся издергалась, порываясь позвонить отцу. Но я не была уверена, что мне можно это делать. А неизвестность хуже всего. Когда ты не понимаешь, что будет дальше, только лишь можешь догадываться, что хорошо не будет.
Ближе к одиннадцати я поняла, что дергаться бессмысленно и решила постараться отвлечься. Я только сделала глоток чая с различными успокаивающими травками, как раздался звонок в дверь.
Я столько часов к этому готовилась, и все равно, когда это случилось, оказалась абсолютно не готова. Хотелось сделать вид, что дома никого нет, малодушно спрятаться. Но я прекрасно понимала, что вчера сама вымолила такой путь решения проблемы, так сказать, напросилась.
Поэтому, тяжело вздохнув, я отправилась к двери.
Руки дрожали, когда я открывала замок. Я чувствовала, как участилось сердцебиение, стало тяжело дышать. Паника давила на грудь, а мозг начал немного затуманиваться.
Я ожидала, что за дверью будет один из амбалов, но, как ни странно, там был сам Вадим.
- Готова? – спросил он, как я только смогла открыть дверь.
Я лишь кивнула, так как язык желал сказать «нет».
- Ты что-то бледная, - расслабленно произнес мужчина, заходя в квартиру. – Все в порядке?
Он издевается? Конечно, не в порядке!
Но признаваться ему в слабости не хотелось. Казалось, что он только и ждет, когда я сломаюсь. А я должна быть сильной, не ради себя.
- Я переживаю за отца, - произнесла я, надевая кожаную куртку. – Как он?
- В порядке, - сухо ответил мужчина. – Поехали, мне еще на работу нужно попасть.
Я в последний раз оглянулась, запоминая квартиру. Я в ней провела свое детство, юность и уже взрослую жизнь. Я люблю это место всем сердцем, и мне до физической боли не хочется его кому-то отдавать. Но отца я люблю еще больше.
Закусив губу, чтобы не расплакаться, я опустила взгляд вниз и пошла по ступенькам.
Вся моя жизнь катится под откос. Я не знаю, насколько я теперь свободна, я не знаю, что будет с моим отцом, я не знаю, где мы будем жить и смогу ли я теперь работать и дальше добиваться должности. В один день моя привычная счастливая жизнь, которую я не ценила, рухнула. И в этом виноват тот, который идет чуть в отдалении от меня, нисколько не переживая по этому поводу. Ненавижу его.
‍- Что от меня будет требоваться?
Я нарушила тишину, которая установилась в автомобиле с того момента, как мы тронулись от моего дома. Сидеть молча и накручивать себя оказалось невыносимо. Я уже додумалась до того, что меня сейчас сдадут в публичный дом или продадут какому-нибудь богатею. Надеюсь, что это всего лишь моя больная фантазия.
Вадим даже не повернулся в мою сторону. Он так же расслабленно продолжал управлять автомобилем, откинувшись в кресле. Я даже подумала, что, может, он не услышал меня, но через некоторое время, мужчина все же ответил мне.
- Я же сказал уже вчера. Будешь моим личным чайных дел мастером.
Я сжала зубы, сдерживая раздражение. Нам обоим ясно, что это не так. Но раз он не хочет говорить, то я явно не смогу его заставить. Да и желание общаться с ним не очень-то возникает.
В моем представлении, такие люди, как мой спутник-бандит, живут в огромных коттеджах с кучей охраны, личным садовником и обязательно чопорной дамой, которая готовит еду каждое утро своему господину. Поэтому, каково было мое удивление, когда мы подъехали к новенькой высотке.
Припарковавшись возле подъезда, мы вышли из авто на чистый тротуар, который, похоже, здесь моют.
В подъезде тоже было невероятно чисто и такой ремонт, словно ты оказался в каком-то музее. Везде мрамор, на стенах картины, а в стеклянной будке не бабушка с вязанием, а внушительных размеров охранник.
- Добрый день, Вадим Владимирович, - поприветствовал он мужчину.
Вадим лишь сухо кивнул в ответ, подходя к лифту. Затем резко остановился и вновь развернулся к охраннику.
- Марат, это Юлия Александровна, моя гостья. Пропускай ее, пока не поступит иных распоряжений.
- Понял, - кивнул охранник.
Я тоже кивнула в знак приветствия, не зная, как вести себя в такой ситуации. Но то, что Вадим озвучил возможность моего прихода и ухода без него, меня бесконечно порадовал. Возможно, я не буду здесь пленницей. По крайней мере, такая надежда появилась.
Мы поднялись на двадцать второй этаж все в той же тишине, от которой уже тошнило. Было неуютно, страшно и как-то обидно. Я понимала, что меня никто не тянул за язык вчера, но иначе мой папа пострадал бы. Возможно, в задачу дочерей не входит охрана отцов, но любящая дочь никогда не бросит своего близкого человека в беде.
Я еще не успела толком заглянуть в квартиру, а только топталась в прихожей, разуваясь и снимая куртку, но уже понимала, что места здесь очень много. Даже прихожая была размером с две наших, а у нас немаленькая квадратура.
- Проходи, - произнес мужчина, направляясь вглубь жилья. Я последовала за ним, попутно рассматривая то, куда удалось заглянуть. Вот мы прошли мимо гостиной. То, что это она, я поняла по большому дивану (наверняка мягкому), журнальному столу и телевизору. Дальше были две закрытые двери, которые неизвестно что скрывали за собой. Так, крутя в разные стороны головой, я оказалась на кухне.
- Там санузел, - бросил Вадим через плечо, остановившись на пороге так резко, что я чуть не врезалась в него, - можешь руки помыть или сполоснуться. Дальше по коридору моя спальня, за той дверью твоя. Как приведешь себя в порядке, завари мне чаю, пока из того, что есть. Днем с моим водителем съездишь в специализированный магазин, купишь все, что надо: чаи, чайники и так далее. Все ясно?
- Да, ясно, - тихо ответила я, все еще пребывая в некотором смятении от квартиры. Она такая большая оказалась, что я даже на миг побоялась заблудиться. И вся светлая, практически белая. Страшно трогать, так и кажется, что останется след.
Под пристальным взглядом мужчины я направилась в санузел. Закрыв за собой дверь, я впервые смогла выдохнуть. Пока никаких пыточных обнаружено не было. И меня тут явно никто убивать не будет: такую белизну от крови потом не оттереть. Конечно, это глупо, но почему-то эта мысль меня успокоила. Да и Вадим себя вел так, словно и впрямь хочет от меня только чай. Ладно, буду ему в этом подыгрывать.
Вымыв руки, я направилась на кухню. Она оказалась тоже полностью белой, и лишь столешница на контрасте была из черного камня. Слишком по-рекламному, здесь явно нечасто готовят. Ни одна хозяйка не заказала бы себе белоснежную глянцевую кухню с черной как ночь столешницей. Да здесь даже дышать страшно – следы остаются.