Последний реанорец. Том II

— Сегодня можешь отдохнуть. Ты и мегера проделали много работы, и теперь всё это, — я с широкой улыбкой обвел пространство вокруг руками. — Твоё!
Уже через несколько секунд Рита отчего-то горько сглотнула, медленно перебралась с дивана ко мне на колени, и подобно кошке улеглась на мою грудь.
— Спасибо тебе… за всё… за твоё внезапное появление в нашей жизни… за Лизу… — прошептала та, уткнувшись мне в шею своим личиком и касаясь губами моей кожи. — Я не знаю, как тебя благодарить. Ты столько для нас сделал, а я могу лишь только принимать твои дары и твою помощь, не давая ничего взамен. Но поверь… — регацца вдруг еще сильнее прижалась ко мне, обхватив мой торс ручками, и задрожала. — Я лучше умру сама, но тебя не предам никогда. Я буду лучшей регаццой и ни за что не посрамлю твоё доверие. И всегда буду рядом. Всегда…
— Что ж, в таком случае… этого достаточно, — с улыбкой заключил я, но уже в следующий миг услышал топот детских ног, и в кабинет подобно маленькому урагану ворвалась Лиза.
— Ага! Мама опять флиртует с дядей Зеантаром! — ехидно заключила она, а Рита невольно зарделась, но из объятий моих не вынырнула.
Флиртует? Бездна, ей всего пять лет, а она уже столько всего знает.
— Ладно, можете флиртовать, — разрешила радостно та, махнув миниатюрными ручками, приземляясь рядом. — Вот только к вам, дядя Зеантар, прибыл дядя Вадим и дядя Лёня и другие дяди. Они ждут вас внизу.
— В таком случае дяде Зеантару предстоит важная беседа, — подмигнул я двум хозяйкам, окончательно выбравшись из переплетения рук Риты, и через несколько мгновений уже спускался по лестнице.
Ведь еще неизвестно как отреагируют на моё признание ветераны. Если откажутся, значит, моё реанорское чутьё меня подвело. Впервые. Здесь. И придётся отправиться в пятно одному.
    
Глава 21. Ветераны, отбытие и недруг близко…
Второе кольцо. Царицын.
Усадьба Евсеевых.
Как я и предполагал парни прибыли на той самой новой машине, что походила размерами на небольшой танк. Да и не с пустыми руками, а со всем необходимым для нашего путешествия, ну или просто моего. К тому же Вадим оказался весьма умным парнем и подъехал не с главного входа, а с грузового.
Нагрузив все пожитки на свои ветеранские плечи, те гуськом и в быстром темпе друг за другом стали передвигаться к уже открытым мною дверям.
— Захар… шикарная… усадьба… мне по душе… — еле выговаривая слова, задыхаясь и распластавшись на плиточном полу, изрёк радостно Лёня, делая попытки выпутаться из переплетения различных ремней снаряжения.
— Или нам… теперь… к тебе обращаться… Захар… Александрович? — также тяжело дыша и присев рядом с тремя другими ветеранами на корточки, задал свой вопрос Вадим.
— Как меня называть, давайте решим после нашего разговора, — уклончиво ответил я. — Раз есть силы трепать языком бросайте всё здесь и шагайте за мной. Разговор есть.
И не став выслушать каких-либо пререканий и усталых стонов зашагал в сторону гостиной. Хотел в кабинет, но пусть Рита поспит. С ахами, охами, пыхтя, кряхтя, тяжело дыша, а также переминаясь с ноги на ногу, парни потащились за мной, внимательно разглядывая убранство внутри усадьбы.
— Действительно роскошно, — деловито сообщил Ярик, не сводя взгляда с хрустальной люстры под потолком, когда все разместили свои задницы на только что купленной мебели.
— Ты быстро… поднимаешься, — после недолгой заминки с добродушной улыбкой заключил Ваня.
— Официально мне здесь ничего не принадлежит, — заметил я, чтобы ввести их в курс дела, а после обвел пальцем всё вокруг. — Всё это имущество моей регаццы.
— Можно я тоже стану твоим регаццем? — заржал весело Лёня, но того тычком под дых быстро привел в чувство рядом сидящий Соловьев. — Ай! Твою мать! Да я же шучу! Чего ты начинаешь? — с обидой выдал тот, потирая ушибленное место, и тут же перевёл взгляд на меня. — Прости, Захар, хреновая шутка.
— Не парься…
Бездна, и словечки эти уже неосознанно использую.
— Ты хотел о чем-то поговорить, Зеантар? — взял слово Вадим и остальная троица разом замолкла. — Мы тебя слушаем… Внимательно.
Надо же. Он впервые меня назвал по прозвищу. Вот и подтвердились все догадки, кто у них негласный лидер. А жаль, Соловьева я хотел сделать кем-то наподобие Каткова и оставить здесь. Все задатки у него для этого есть. Ладно, сами пусть решат, если согласятся.
— Прежде чем я начну, никто не хочет предположить, куда мы направимся?
Но четверка ветеранов почти мгновенно и друг за другом обнажили зубы.
— У нас тут спор наметился, и мнения разделились, — скрывая улыбку, добавил Вадим. — Так что мы бы хотели услышать это от тебя.
— В таком случае не буду тянуть резину и скажу, что в ближайшие дни мы направляемся в пятно Тулаевых под Элистой, — произнес я, наблюдая за их реакцией. — Если кто-то хочет отказаться или уйти, дверь вы знаете где. Но если кто-то из вас после этого хоть словом обмолвится о том, что здесь услышал или начнет трепать языком, упоминая моё имя или имя моей регаццы… По причине нашего знакомства в прошлом, смерть ваша будет безболезненной.
Несколько секунд стояла мёртвая тишина, а на лицах ветеранов сквозило лишь напряжение вкупе со слабым удивлением, но в следующий миг гостиная взорвалась от хохота Ярослава и Леонида.
— Бабки на бочку! — рявкнул победоносно фанатик оружия, подскочив с кресла, а после ликующе уставился на чуть понурых Вадима и Ивана. — Мы же говорили вам, что это пятно! А вы: «Стигма то, стигма сё», — передразнил тот друзей. — Талдычили вам, что Захар не настолько безумен!
Безумен? То есть меня считали безумцем. Хотя… зерно истины в этом есть. Да и судя по их реакции, я стал слишком предсказуемым, либо они просто привыкли, как здесь принято говорить, к моим закидонам. А ещё радует, что чутье меня не подвело.
— Ладно, не мельтеши, голова уже от тебя болит, — отмахнулся Соловьев от Леонида. — Позже рассчитаемся.
— Как понимаю, вы все согласны? — хмыкнул я, обводя всех воителей взглядом.
— Честность за честность, Зеантар, — вновь взял слово Вадим, лицо его разгладилось, и говорить тот стал со всей серьёзностью. — После твоего предложения работать на тебя согласился бы только дурак, и лишь сумасшедший бы сорвался с насиженного места в Гамбитах и стал подчиненным юного пацана. Но чем больше мы узнавали тебя, тем больше понимали, что слова твои не расходятся с делом. Да и чего греха таить, — Соловьев вдруг глубоко вздохнул и поочередно оглядел друзей. — Благодаря тебе мы смогли продвинуться в ранге, причем перепрыгнув сразу ступень, а твоя победа на аренарии и этот особняк лишний раз доказывает твою правоту. Даже после того, как дали тебе своё согласие, мы сомневались какое-то время. Ну и так уж получается, что ты нашел тех самых сумасшедших, о которых я говорил вначале, — и слабо улыбнувшись, тот заключил. — Конечно, мы согласны.