Сезон прогулок босиком

– Она никогда не говорила ни слова. Даже не намекала. Четыре месяца назад мы смотрели каталоги французского постельного белья.
– Надеюсь, вы ничего не заказали? – спросила Мишель.
– Нет. Но могли. – Карли обвела глазами сувенирную лавку. – Как только она могла так поступать? Какая безответственность! Я просто удивляюсь. Это так на нее похоже. Так похоже.
К удивлению и покорности судьбе присоединился гнев. Гнев на Бренду. Казалось, она так любила Габби, а девочка по ее вине оказалась в такой ситуации.
Карли с Брендой так часто говорили о будущем. Как Карли станет партнером и обретет финансовую стабильность. Отель не сделает ее богатой, однако у нее будут лежать деньги в банке, она накопит на колледж для Габби и раз в шесть-семь лет сможет себе позволить покупку автомобиля с пробегом, но в приличном состоянии.
– Я заботилась о ней, – пробормотала Карли скорее для себя. – Я была рядом, когда она заболела. – Она взглянула на Мишель. – Я была рядом, когда она умирала.
Как и ожидалось, в лице Мишель ничего не дрогнуло.
– Она наколола нас обеих. Ты хочешь сохранить работу?
– Да.
– А я хочу сохранить отель. Банк выдвинул условия. Погасить актуальные платежи по кредитам. Летом отель должен заполняться больше чем на восемьдесят пять процентов. То есть двадцать шесть номеров в любую неделю. – Мишель замялась. – И еще одно условие. Они хотят, чтобы ты продолжала работать.
Смысл сказанного медленно дошел до Карли.
– И ты не можешь меня уволить?
– Довольна?
– Я заслужила это.
– Какого дьявола ты заслужила? Стоило мне уехать, как ты пролезла сюда, охмурила мою мать и высосала досуха отель.
Карли сердито сверкнула глазами.
– Ты говоришь чушь и сама это понимаешь. Я никуда не пролезала. Я работала тут практически бесплатно по десять-двенадцать часов в день. Заботилась обо всех гостях. При мне повторное бронирование выросло на шестьдесят процентов. Думаешь, люди возвращались к нам из-за твоей матери? Нет, благодаря мне.
– Ты не святая.
Карли нахмурилась:
– Я была здесь и работала не покладая рук. В отличие от тебя.
У Мишель вспыхнули щеки.
– Я защищала нашу страну. Получила ранение.
– Ты пряталась. Тебе не хватало храбрости вернуться сюда. Ты держалась подальше от отеля, потому что так было проще.
– А что же ты? – спросила Мишель, не опровергая слов Карли. – Если все было так тяжело, если тебе приходилось столько работать, почему ты не уволилась?
– Потому что она обещала мне, что я получу долю в отеле. Что я заработала право на это.
Несколько секунд Мишель пристально смотрела на нее.
– Она не могла тебе это дать, – спокойно сказала она.
– Об этом я узнала совсем недавно. – И эта ложь просто ошеломила ее.
– Ведь я говорила тебе, что отель мой. Давно. Когда мы были детьми.
– Я думала, что ты просто хвасталась.
– Может, если бы ты поверила мне, ничего этого не случилось бы.
– Что ты хочешь этим сказать? – рассердилась Карли. – Что отель попал в тяжелое положение по моей вине? Ты меня не слушаешь.
Звякнул дверной колокольчик. Она повернулась и увидела, что все ушли, так ничего и не купив в это утро.
– Я хочу, чтобы ты осталась, – сказала ей Мишель. – Мы заключим контракт. Это даст тебе гарантии.
Карли была только «за».
– Я хочу остаться в той же квартире. Это единственный дом, какой знает Габби.
– Хорошо. – Мишель скривила губы.
Карли отчаянно хотелось потребовать еще и прибавку, но раз отель был в таком тяжелом положении, что Мишель была вынуждена оставить ее на какое-то время, о дополнительных деньгах не могло быть и речи. Но все равно теперь она начнет копить еще усерднее и заранее продумает план действий. Когда контракт закончится, она будет готова к переменам.
– Спасибо, что ты заботилась о Бренде. В конце.
Эти слова были такими же неожиданными, как и известие о финансовых делах отеля. Карли заморгала:
– Не за что…
– Уверена, для нее это было лучше, чем мое присутствие. В конце концов, ты была для нее как любимая дочь, она часто упоминала об этом в своих имейлах.
«Служи и оправдывайся, – мрачно подумала Карли. – Мишель научилась брать тебя за глотку».
– Я не собираюсь извиняться за то, что заботилась об умирающей, – огрызнулась она. – Искажай как тебе нравится, я знаю, что случилось. Если это так тебя волнует, надо было приехать домой. Или вообще не уезжать. Конечно, тебе не пришлось бы сбегать и записываться в армию, если бы ты не трахнулась с моим женихом за два дня до нашей свадьбы. С учетом того, что ты была подружкой невесты, это стало некоторым шоком для всех нас.
– Особенно для тебя, – фыркнула Мишель. – Ты знала, что он за тип и что сделал. Почему ты вышла за него?
– Я была беременна. Без особого выбора. Мне не хотелось стать матерью-одиночкой. – Она невесело засмеялась. – Хотя это не слишком помогло.
Она подошла к прилавку и повернулась к Мишель. Стоять с ней рядом не хотелось.
– Но я не понимаю одного. Ты даже не извинилась передо мной за то, что трахнулась с ним. Даже не извинилась. А еще считалась моей подругой.
– Ты тоже.
– А что я сделала?
Мишель смерила ее долгим взглядом.
– Ничего, пожалуй, не считая твоей избирательной памяти.
Она явно за что-то злилась на нее, но Карли не могла понять за что. Ее саму предали два человека, которым она так доверяла. И теперь бывшая подруга говорит о какой-то избирательной памяти.
– Мне жаль, что моя мать лгала тебе насчет отеля.
Карли открыла рот, потом закрыла.
– Ладно, что уж теперь, – осторожно пробормотала она, не уверенная, что это не провокация.
– Я серьезно. Отель никогда ей не принадлежал, а она тебя обманывала, чтобы держать при себе. Нас с тобой это не удивляет, но все-таки так делать нехорошо.
– Спасибо.
Мишель кивнула.
– Он оставил его тебе в доверительном управлении? – спросила Карли.
– До моих двадцати пяти. Бренда фактически стала тогда хозяйкой. Лучше бы он сам остался, – сказала она, глядя на потолок. – Он не дал мне выбора.
Карли хотела напомнить, что в те же месяцы сама потеряла мать с такими же ужасными последствиями, но не стала портить их очень хрупкое перемирие.
– Я останусь, – сказала она Мишель. – И с радостью подпишу контракт.