Я буду рисовать только тебя

Да. Выглядело все отвратно.
Саша явно имела ключи от его дома. И она ждала Горского в спальне.
В пеньюаре, мать твою!
Как доказать, что они давно расстались? Что Горский не приглашал Сашу и не ждал?
Никак. Не было у него доказательств.
А без них Жасмин не поверит.
Горский с трудом разлепил тяжелые веки и снова закрыл их. Проморгался и открыл опять.
Жасмин?
Ее лицо склонилось над Горским.
Без комментариев, Жасмин включила запись разговора Саши и Горского после того как она убежала.
– Охранник записывал вашу трогательную встречу и бурное объяснение.
Жасмин хмыкнула, провела рукой по лбу Горского.
Он зашевелился и прижал тонкие пальцы к своей щеке, продлевая это ощущение. Она рядом. Она здесь. Что еще нужно?
– Вот честно? Ты такой дурак!
– Возможно, – не стал отрицать Горский.
– А еще псих!
– Бывает.
– И я хочу увидеть-таки свой портрет! Мало ли?! Может ты нарисовал меня голой! От такого ненормального можно всего ожидать!
Горский усмехнулся. Ну вот как может такое быть? Он едва живой, а при мысли о голой Жасмин реагирует однозначно. Она тоже отметила это под простыней. Влада раздели для осмотра и лечения. Сейчас на нем совсем ничего не было. Кроме этой самой тонкой простынки, полупрозрачной, к тому же.
– А еще ты сексуальный маньяк! Самый настоящий!
– Я твой личный сталкер. Художник и маньяк в одном лице, – с облегчением выдохнул он. – Выходи за меня?
Жасмин усмехнулась, хитро прищурилась.
Чертовка! Как же она была хороша в солнечном свете. Волосы, как темное золото, глаза ясные, сияющие.
– Ты будешь самым страшным женихом после побоев. И еще долго!
– Зато ты будешь самой красивой невестой. Мне этого вполне достаточно! К тому же, любой, кто на тебя покусится увидит, что свое я защищаю кулаками. И не захочет стать боксерской грушей. Это «да»?
– Это «я подумаю». У меня сын!
– Он чудесный. Я его люблю. И он ко мне вполне нормально относится.
– Ну прямо! В смысле «уже люблю».
– Я слишком побит, чтобы врать. Нет сил изобретать что-то на ходу.
– Да уж. Когда я тебя увидела, сразу расхотела тебя убить… Хотя, после того, как увидела у тебя эту… Сашу я наваляла бы тебе еще больше.
– Ну давай. Я ж не против. Но потом соглашайся выйти за меня.
Жасмин усмехнулась, чмокнула Горского в щеку и ответила:
– Придется. Кто ж тебя еще такого возьмет… в мужья.
– А мне никто больше и не нужен. Я буду рисовать только тебя… ваше высочество…
– Фигляр! – она рассмеялась и вдруг поцеловала Горского в губы. Осторожно, чтобы не навредить.
Но так мало, так коротко.
Влад приподнялся и прильнул к таким любимым, лакомым, долгожданным губам.
И словно вылечился за минуту.
Выздоровел от того, что распирало и болело в груди. А остальное – так, ерунда.
То, о чем и тревожиться не стоит.
    
Эпилог
– Дай уже нам посмотреть! В конце-то концов! – от нетерпения я перекатывалась с носков на пятки.
– Ну, правда, Влад, дайте же посмотреть! – вскрикивал Матвей.
Мы с сыном бродили возле Горского, который дополнял картину какими-то штрихами, словно акулы возле купальщика. Матвей аж подпрыгивал.
Но Влад выставлял вперед руку и просил:
– Ну погодите! Еще минуту! Еще буквально чуточку!
По счастью, ожидание не затянулось.
Наконец, наш домашний художник развел руками и пригласил:
– Смотрите!
Мы подбежали и несколько минут разглядывали полотно во всех деталях.
Это был наш семейный портрет в виде олимпийских богов.
Я – Диана охотница, с луком. По-моему муж мне польстил с фигурой и лицом. Но я не жаловалась. Мой маленький Матвей в виде подрастающего Ареса – бога войны.
Сам Влад – Аполлон с кистью в руке обнимает меня и прижимает так, словно я вот-вот вырвусь.
И… Радиф Заглятдинов в виде Купидона с нацеленной в сердце Влада стрелой.
Я долго хихикала над аллегорией. Такой меткой и такой правдивой.
А потом Влад обнял нас с сыном и прижал.
С минуту мы так и стояли, а потом Горский напомнил:
– Вечером идем к нашему Купидону. Он устраивает вечеринку в стиле Древней Греции в честь нашего брака.
– А я напишу об этом статью на ваш сайт! И не забудь: не только в честь нашего брака, но и в честь моего развода…
Я опасливо посмотрела на сынишку, все же намекнула, что праздную расставание с его отцом. Но Матвей светло улыбался и правда походил на маленького бога. Может и не войны. Но кто их знает этих художников, как они нас видят, когда рисуют.
Я прижалась к мужу и затихла.
Хорошо. Просто здорово.
Пусть у нас так будет всегда…
Чуть дернулась – потому что еще один мой ребенок напомнил, что он уже есть. Пусть и не рожденный, в моем животе.
И на душе стало еще светлее…