Я буду рисовать только тебя

Да и Жасмин, казалось, не противилась. Облизала губы, раскраснелась и чуть раздвинула бедра. Словно приглашала. Не возражала, во всяком случае.
Горский расстегнул ремень на брюках и собирался справиться с молнией, которая сдерживала торчащий колом член, стискивая его до боли.
Жасмин наблюдала, не произнося ни слова. Расслабленная, готовая…
Наверное, поэтому Горский оторвал хлястик молнии. Слишком спешил. Да и вид Жасмин мешал действовать спокойно.
Ширк… Скррр…
– Ой… Простите. Надо дверь запирать.
Лицо Радифа Заглятдинова мелькнуло в щелке между дверью и косяком и скрылось.
Но этого хватило, чтобы Жасмин отрезвела.
Горский поднял глаза на ее лицо и увидел там все, что еще не сказала женщина.
Она прикусила губу.
– Прости… Я увлеклась… Мы увлеклись… Это сложно… Сейчас еще не время… Слишком быстро…
Она что-то мямлила, путалась в словах, как в сетях… А Горский уже все понял.
Муж. Развод. Новый мужчина, которого она едва знает.
Он собирался все это сказать. Успокоить женщину, что смотрела загнанным зверем, с опасением и отчасти, чувством вины.
Горский усиленно искал слова, чтобы убедить ее, что все понимает и нисколько ни о чем не жалеет.
Но Жасмин опередила. Поправила платье и рванула к дверям.
Горский тряхнул головой и вдруг сообразил, что она убежала в платье из костюмерной. Но и это не главное. Она схватила свою сумочку! Значит сделала неверный вывод и собирается ретироваться. А там… черт его знает, что может надумать сбитая с толку женщина.
Он поспешил! Проклятье! Поспешил!
Горский рванул через весь зал за Жасмин. Даже не застегнув ремень брюк, что дергался при движении.
Хорошо, что в зале царил полумрак. Хотя некоторые гости мероприятия заметили странный наряд Горского. Но Владу было плевать. Сейчас куда важнее было найти Жасмин.
Впрочем, если плохо подумают о нем, значит и о ней тоже. Горский на ходу застегнул ремень, когда пришло это понимание и вылетел на улицу.
Такси как раз отъезжало. И судя по тому, что Жасмин нигде поблизости не оказалось – она сидела в этом такси.
Первым порывом Горского было запрыгнуть в машину и догнать беглянку. Преградить дорогу такси и все выяснить.
Но затем Влад решил повременить. Женщина и без того на взводе. Сбита с толку, ошарашена, взвинчена.
А тут еще он ей на голову свалится. Со своими переживаниями и объяснениями.
Нет. Надо дать возможность Жасмин успокоиться.
Горский оперся о фонарный столб, переводя дыхание.
Вот же, мать твою!
Когда его жизнь стала такой? Безумной, полной страстей и погонь за женщиной! Бесконечной партией в шахматы, где один мат – это еще не проигрыш. А лишь шаг к новым свершениям.
Вдохновением, которое лилось через край не когда он брался за кисть или карандаш. А когда встречал свою музу…
Горский поправил брюки и двинулся в сторону своей машины.
Встречаться с теми, кто наблюдал за его погоней за Жасмин не хотелось. С Радифом после сцены в костюмерной тоже. Да, Горский повел себя, как дурак. И хорошо еще что вошел Заглятдинов и не в самый «ответственный» момент. Когда Влада уже ничто не остановило бы.
Тогда Жасмин пожалела бы не только о том, что поддалась порыву, но еще и о том, что вообще встретилась с Горским. Женщины подобную публичность воспринимают гораздо острее, гораздо драматичней, нежели мужчины. Для мужчин это отчасти доказательство их мужественности, их мужской состоятельности. Для женщины, тем более замужней – доказательство легкого поведения, легкомыслия и еще бог знает чего.
Радиф скорее помог Горскому, чем помешал, если говорить в общем смысле слова.
Но Влад совсем не хотел видеть довольную рожу этого счастливого женатика, после того как Жасмин от него сбежала.
Он завидовал Радифу. Черной неблагодарной завистью.
Поэтому сел в свою машину и поехал домой.
 
* * *
Жасмин
 
Я убежала в полном смятении.
Неслась по залу для мероприятий как полоумная. Пару раз наткнулась на танцующих «варваров». Чуть не сбила с ног парочку «аристократов» и смачно врезалась в парочку аниматоров в сверкающих и пестрых одеждах. Те танцевали, держась за плечи друг друга так, словно каждый скорее отталкивал партнера, нежели обнимал и притягивал.
Комично, в общем-то. И по книге. Я читала «Убить нельзя научить».
Я разбила эту парочку вдребезги и побежала дальше, не оглядываясь.
В ушах стучал барабанами пульс. Ноги сами несли на выход.
Возле дверей заведения дежурило несколько такси. Я заскочила в ближайшее и быстро выпалила адрес.
Водитель удивился, но тронулся с места.
Я увидела, как выбегает из здания Горский, крутит головой, ищет меня и порадовалась, что успела уехать и даже сумочку не забыла.
Положила ее на колени и… взгляд уперся в красную ткань, вперемежку с кружевом.
Боже! Я забыла переодеться!
Впрочем, возможности все равно не было. Я не могла обсуждать с Горским то, что случилось. Потому, что… просто не могла.
Я и сама еще не понимала – как к этому относится. Почему и как все зашло настолько далеко…
И ответить на вопросы, если бы Влад их задал, я не могла тоже.
Поэтому бежать было единственным верным выходом. Хотя и глупым.
Надеюсь, что меня не оштрафуют за кражу платья. Постираю и верну в целости и сохранности.
В отличие от ряда исторических туалетов, которые я видела мельком в костюмерной, это платье не выглядело искусственно состаренным и не имело «противопоказаний» к машинной стирке.
Вроде бусинок на подоле или расшитого стразами под драгоценные камни лифа.
Так что я была уверена, что щадящая стирка наряду не повредит. Верну с извинениями.
Но как теперь смотреть в глаза Горскому?
А если он сейчас позвонит? Спросит почему я ушла? Почему бросила его без объяснений?
Сердце колотилось где-то в районе горла, руки и ноги стали влажными.
Я сжимала пальцами сумку и посматривала на сотовый. Но тот молчал. Вотсап тоже не вызывал опасений тем, что Горский вызвал меня на беседу.
Его «радиомолчание» было воспринято мной как понимание, что я сейчас говорить не готова.
К концу поездки я выдохнула, расплатилась по сбербанк онлайн и отправилась в гостиницу.
Матвей уже вернулся из школы, но делал уроки вместе со Светланой Максимовной.