Я буду рисовать только тебя
Горский улыбнулся своей идее. Ну да. Работать она может и дома. Но на вечеринках ничего не мешает ему за ней поухаживать!
– Все вечеринки?
– Думаю, что выборочно. Разного типа. Например, вечеринки по всяким карнавалам и прочее. Вечеринки по книгам фэнтези. Чтобы иметь представление о размахе действия и качестве создания атмосферы. Варварские бои…
– Хм…
Кажется, она задумалась!
Сердце Горского колотилось словно безумное. А рука так сжимала мобильник, словно тот мог вырваться и сбежать. Влад давно так ничего не хотел, как сейчас, чтобы она согласилась.
Он мог бы ее видеть. Убеждать. Соблазнять. Да, в конце концов, показывать себя с лучшей стороны.
Горский опять не думал о том, что Жасмин замужем. Это было неправильно и не в его стиле. Но эта женщина все во Владе перевернула с ног на голову. Черное стало белым, а белое черным. Недозволенное – необходимым, а запрещенное – возможным.
И вкус жизни из приятно-пресного внезапно стал остро-жгучим, ядреным, но настолько ярким, что даже боль на языке и в глотке не останавливала. Хотелось еще и еще. Потому, что Горский откуда-то знал – если добиться желаемого, все вокруг раскроется нежными, изысканными нотками десерта, с примесью чего-то терпкого, сочного.
– Я подумаю и перезвоню. Я привыкла работать на себя. Ни от кого не зависеть…
– Мы составим договор на самых выгодных условиях. Вы ведь все равно заключаете договор с заказчиком?
– Да. На определенные виды работ…
– Так и поступим.
Он словно убеждал очень выгодного поставщика или же потенциального партнера по бизнесу. Из кожи вон лез, ужом выворачивался. И внутри сжималась тугая пружина.
– Как я и сказала, я подумаю и перезвоню.
– Буду ждать. Занесите мой телефон в контакты.
– Хорошо. Этот номер?
– Я скину вам по вотсапу еще два.
Он бы ей и ключи от дома скинул.
Хотя знал эту женщину всего час или чуть дольше.
Жасмин сбросила вызов, а Горский откинулся на спинку дивана, на который сел пока с ней разговаривал. И лишь минут через десять, пока все еще прокручивал в голове диалог с этой женщиной понял, что глупо улыбается.
Чему? Она лишь согласилась подумать над его предложением.
И все-таки Влад ничего не мог с собой поделать.
Улыбался и все тут. Хоть лимонов наешься.
Горский посмотрел в зеркало на стене своего кабинета. Обычно оно служило скорее для декора. Ну и для бизнесвумен. Они мимо пройти не могли – непременно на минутку залипали на свое отражение.
Поэтому Горский и повесил зеркало между рабочим столом и дверью в кабинет. По другую сторону от серебристого стекла в ажурной рамке располагались мягкие кресла для посетителей. Чтобы бизнесвумен могли, сидя на переговорах, поглядывать на себя в зеркало – благо то было почти от пола до потолка.
Это определенно настраивало женщин, которые вбухали в свой внешний вид сотни тысяч, а то и миллионы, на приятный лад. Сглаживало все острые углы и помогало в общении.
И вот впервые Горский сосредоточился на своем отражении.
Ну дебил же! Вот, реально, дебил! С такой рожей только в Цирк клоуном!
Улыбка наркомана, получившего дозу. Блаженная такая, совершенно неадекватная. Глаза сверкают, навыкате. Как у игромана, что сорвал огромный куш и теперь получает выигрыш. И вид совершенно дурной. А всего-то пообщался с Жасмин по телефону. Причем, исключительно на деловые темы. И даже не получил еще ее полного согласия.
Да уж. Ничто не делает мужика таким дебилом, как женщина, которая затронула его сердце.
* * *
Жасмин
Алекс отправился на работу, а я занялась делом. Собрала свои вещи, вещи Матвея. Заказала номер в хорошей гостинице. Созвонилась с Азатом. Этот сухощавый татарин имел собственную фирму по перевозке мебели и других вещей. Делал все быстро и качественно. Правда, и дорого. Но я сегодня не собиралась экономить.
После всех приготовлений я впустила Азата упаковывать мой рабочий стол, компьютер и кресло. А сама отправилась к Матвею.
Сынишка словно чего-то такого ждал. Смотрел серьезно, внимательно, сосредоточенно.
– Мама. Мы уходим от папы? Потому, что он тебя сильно обидел? – ясные серо-голубые глаза смотрели на меня неотрывно. Я сглотнула.
Что он сейчас скажет? А вдруг захочет остаться с отцом?
От этой мысли настроение упало ниже плинтуса. Я просто не могла расстаться со своим мальчиком. Каждый вечер тяжелого дня я ложилась спать, вспоминая Матвея. Как мы играли, как он хихикал, когда я его осторожненько щекотала и позволяла высвободиться, делая вид, что малыш вырвался самостоятельно. Как он показывал мне свои пластилиновые поделки. Космические корабли, удивительно точно повторенные из мультфильма. Улиток, пестрых бабочек, динозавров.
Как он меня обнимал, и я забывала обо всех невзгодах.
Я даже представить не могла, как буду жить без Матвея.
– Мы уходим, – тихо повторила я.
– Ну ладно. Пусть папа думает над своим поведением.
Ответ вызвал у меня улыбку.
…А уже через два часа мы устраивались в большом гостиничном номере.
Мне больше не куда было идти…
Мама умерла, когда мне едва исполнилось двадцать лет. Рак. Помню, как работала и училась, чтобы спасти ее с помощью химиотерапии. Помню, как мама сажала меня на колени, и я боялась, что она, больная, не выдержит. Переживала, что ей тяжело. И лишь теперь я отчетливо понимала – какое же это счастье держать на руках своего ребенка. Пусть даже уже взрослого. Ну или почти взрослого.
Помню, как мама звонила мне на работу и спрашивала, что приготовить. И я называла что-нибудь необременительное. Вареную картошку с котлетами, которые нужно было лишь поджарить из полуфабрикатов. Или еще что-то такое же. Старалась ее не загрузить и дать почувствовать себя нужной.
А мама все равно резала салаты, жарила курицу на банке – свое фирменное блюдо. Ей очень хотелось сделать мне приятное.
Но, на самом деле, приятным было уже то, что она со мной.
Правду говорят: мы дети, пока живы наши родители…
Мама вышла на ремиссию… А потом был ОРВИ, и новый рецидив. И мамы не стало…
Отца я никогда не видела. Так что… Мы с Матвеем остались теперь вдвоем.
Малыш бодро раскладывал игрушки в своей новой временной комнате, а я распаковывала чемоданы.
За гостиницу я проплатила на две недели вперед. А там… там посмотрим…
Звонок сотового заставил меня вздрогнуть. Почему-то я испугалась, что это Алекс. Что я поговорю с ним и вернусь домой. Хотя муж был на работе до вечера и обычно он сам мне не звонил. Да и номер его я заблокировала.