У тебя мое лицо

– Ой да брось ты, – не отрываясь от своего занятия ответил Рич. – Сейчас фен возьмем и все просохнет за пять минут.
– Забыл, что было в прошлый раз, когда ты решился сушить феном отравленное оружие и пули? – казалось Михаела готова взять один из ножей и воткнуть его в Рича. Несколько раз и с особой жестокостью.
– В этот раз я приготовил респираторы! – победно улыбнулся Рич. – А, привет, красавица, – он махнул мне рукой с зажатым между пальцами кинжалом. – Давай помогать будешь, а то нашу злючку скоро разорвет на части от яда.
Я подошла к столу. Рич окунал лезвия кинжалов в мутно-коричневую жидкость и в воздух поднимался едкий, щиплющий ноздри запах.
– Надень перчатки, – Михаела кинула мне тяжелые черные перчатки на три размера больше моей руки. – Только этот кретин работает с реагентами без защиты.
– Нужно просто опускать их сюда? – спросила я, натягивая перчатки. – Что это?
– Да, просто опускаешь и вытаскиваешь. Туда, сюда. Ничего сложного, – Рич хитро улыбнулся.
Я сделала вид, что не поняла пошлый намек.
– Это реагенты, которые готовит Надя, – пояснила Михаела. – Помогают завалить тварей чуть быстрее, чем простое оружие, – она скептически посмотрела на фен. – Где респираторы, дубина?
Рич подошел к другому стеллажу и порылся в одной из коробок. С победным видом он выдал нам респираторы и включил вытяжку, которая загудела как старая стиралка на тысяче оборотов.
Я обмакнула последний кинжал, стянула перчатки и быстро надела респиратор, как сделали ребята. Загудел фен и Михаела медленно начала водить им над пулями, которые ровными рядами были выложены на полотенце. Потом она перешла к кинжалам.
Глаза начали слезиться от густого запаха, который словно проникал прямо в мозг сотней игл, вызывая режущую боль.
– В следующий раз возьму противогазы, – пробормотал Рич, протирая глаза.
– Да уж, умник, – приглушенно через респиратор ответила Михаела.
Хоть вытяжка и работала, она не успевала вытянуть едкий запах из помещения.
– Что это за дрянь? – спросила я.
Слезы текли из глаз и заливались в респиратор. Ткань сразу же намокла и начала неприятно прилипать к коже.
– Тебе же сказали, – пояснил мне Рич, словно умственно отсталой. – Мы смачиваем реагентами оружие, чтобы оно лучше работало против тварей.
– Я поняла, что это, – раздраженно ответила я, – Меня интересует состав.
– А, ты про это, – Рич и Михаела начали расталкивать кинжалы в специальные ножны, которые крепились на бедрах. – Тогда это к Наде. Она может и не расскажет, как их создает, но все равно расскажет побольше, чем мы.
– Нам важно только то, что они работают, – сказала Михаела, заталкивая патроны в магазин.
– И вы никогда не интересовались что это за реагенты и эликсиры, которые вы себе колете?
– Пытались интересоваться, но в этом деле мы не особо шарим, – ответил Рич. – Главное, что работает, – он придирчиво осматривал содержимое шкафчика.
Там стояли палки похожие на те, которыми дерутся азиаты в фильмах и, о боже, биты всех мастей и размеров.
– Вы хоть понимаете насколько все это глупо звучит? – не унималась я. – Вам что-то колют, и вы чем-то смазываете оружие. Ничего не знаете ни о составах, ни о побочках. Але, ребята? – я покачала головой. – Это не нормально.
– Ну, во-первых, часть составов мы знаем, – Михаела протянула мне три кинжала и ножны к ним. – Потому что некоторые ингредиенты сами приносим после охоты.
– Что приносите? – спросила я, пристегивая ножны.
– А вот это, дорогая моя, ты сегодня сможешь лицезреть в первом ряду, – Рич подошел ко мне, удерживая на вытянутых руках среднего размера биту, которая была усеяна мелкими шипами. – И, если не стошнит, примешь участие в сборе ингредиентов.
– И все-таки рано, – сказала Михаела, посматривая на меня и биту, которую я взяла в руки, не зная, что с ней делать.
– Курс молодого бойца по ускоренной программе, – Рич хохотнул, надевая черную куртку из плотной кожи. – Меньше теории, больше практики. Что?
Михаела только покачала головой и выдала мне высокие черные ботинки из толстой грубой кожи и такую же черную куртку, как у Рича, только по моему размеру.
Я решила пока не задавать вопросов и быстро переобулась. И пообещала сначала во всем разобраться, а уже потом думать, что делать дальше. Поэтому я покорно собиралась, паковала бомбы и боеприпасы.
Мы спустились на подземную парковку в дребезжащем лифте, створки которого так тарахтели, что я молилась, чтобы мы не застряли. Но все обошлось, и мы оказались в темном помещении, слегка подсвеченном светодиодными лампами по периметру.
Рич щелкнул выключателем, и парковка озарилась белым светом гудящих ламп. В воздухе чувствовался запах пыли и бензина. Часть техники была накрыта брезентом и оставалось только догадываться, что скрыто под ним.
Ребята загрузили в кузов пикапа сумки с оружием. Рич, изобразив галантность, пригласил нас в кабину. Места была мало, но мы с Михаелой уместились на пассажирском сиденье, плотно прижавшись друг к другу. Я чувствовала сквозь штаны кинжалы, прикрепленные на ее бедре, и задумалась: могут ли реагенты, которыми смазано оружие, принести вред человеку.
– Ехать часов пять, – сказал Рич, сверяясь с навигатором. – Так что отдохните как следует. И да, госпожа вредина, – он посмотрел на Михаелу. – Мы приедем до заката и даже успеем насладиться пейзажем, пока окончательно не стемнеет, и утопленники не вылезут на прогулку.
– Утопленники? – спросила я и мой голос предательски осип.
– Пристегнись как следует, – Рич повернул ключ зажигания и монстр, в чреве которого мы сидели, тихо зарычал, исторгая из себя клубы выхлопных газов. Да, эти ребята не парятся насчет экологичности автомобилей. – Тебя ждет краткий теоретический курс по утопленникам, на которых мы сегодня едем охотиться.
Михаела закатила глаза, но промолчала.
Мы выехали из подземной парковки в узкий тоннель, который вел на поверхность. Дальше Рич бодро повел машину по укатанной грунтовой дороге с задней стороны усадьбы. Объехав ее, мы свернули в сторону поселка.
Яркий свет послеобеденного солнца сильно резанул по глазам, отчего они сразу же заслезились.
Рич переключал каналы радиостанций и остановился на какой-то незамысловатой мелодии в качестве фонового шума.
Обогнув поселок, мы свернули на двухполосную трассу, петляющую сквозь лес. Исполинские сосны и ели молчаливо тянулись вдоль дороги. Если присмотреться, видимость между стволами была всего лишь несколько метров, а дальше начинался дремучий лес, которому неизвестно сколько было лет. Темнота сгущалась, словно предупреждая неопытных путников остановиться и задуматься: а стоит ли туда идти? Мне вот не хотелось.