Я вам не ведьма!
– Дядя, ближе к делу, – перебил Щиц.
Никогда не замечала за ней такой привычки. Хотя она могла сдерживать себя при ученицах… Да и кто знает, что Салатонне считает самыми неподходящими моментами… Гадость какая, фе, и думать не хочу!
– Оказалось, что блоковый узел был вероятностный. Если есть хоть полпроцента вероятности, что у этих двоих все срастется, то блоковый узел развязывался, заклятие соответственно, – Салатонне развел руками, – пуф! И нет. Не знаю уж, то ли та ведьма не хотела проклинать девчонку надолго, то ли светлая волшебница, защитившая принцессу, смогла внести коррективы и туда…
– А я здесь причем? Я же не сплю, – нахмурился Щиц.
– У любого ведьминского заклятия есть блоковый узел, завязанный на любовь, – вмешалась тетенька, – вообще у любого. Это традиция. Ведьма, проклявшая принцессу Розу, считается самой первой ведьмой королевства, и таким образом мы ее чтим. Правда, стандартный блок рассчитан все-таки именно на тот тип любви, который описала Елания, или даже более сильный. И я не понимаю, почему ты, Салатонне, так уверен…
– Все просто. Онни тащит любые разработки, которые не прибиты к мозгу изобретателя гвоздями. А если и прибиты, то она изобретает мозговой гвоздодер, а потом тащит. Поэтому Енжена она отлично понимала и никогда не осуждала. А с директрисой у нее отношения сложные…
– Легче сказать, с кем они не сложные, – вставила тетенька, – удивительно вздорная особа.
Салатонне всем своим видом изобразил бесконечное терпение и продолжил:
– Так что для нее дело… солидарности, что ли? Поставить на проклятие сына Енжена блоковый узел, который развяжется от первого же чмо-ка в щечку, но который при этом будет выглядеть как стандартный с некоторыми модификациями, чтобы нейе директриса не догадалась, что ее дурят. Так что на вашем месте я бы поэкспериментировал с поцелуями, детишки.
– Ты бы поэкспериментировал, это точно, – протянула тетенька. – Салатонне тот еще экспериментатор, так что не стоит принимать его всерьез.
– Как будто вы что-то теряете.
– Онни несколько месяцев лично обучает Еланию, неужели бы она не намекнула…
– Конечно же нет, ты же сама тысячу раз слышала, как она страдает, что найти нормальную мотивированную ученицу сложнее, чем одуванчики зимой!
– Да мы с ней лет двадцать как не разговариваем!
Тетенька оказалась чудо как хороша в споре: раскраснелась, мертвые глаза заблестели и даже как-то… уже не такими мертвыми казались.
Не знаю уж, кто ее так задел за живое: Онни, Салатонне или оба сразу.
– За исключением тех случаев, когда ты врываешься в ее лабораторию и отправляешь ее спасать твою племянницу…
– Я была вынуждена!..
Я со вздохом отложила карты.
– Кажется, мы тут лишние.
– Меня нэй Рональне просил помочь с фейерверками… – предложил Щиц тихонько.
А я и не заметила, что Щиц успел столковаться с градоначальником…
– А что так?
– Он выписал специалиста, а его по пути будто бесы сожрали, – пояснил Щиц, – я услышал, как нэй горюет, и вызвался помочь. Мы с дядей частенько устраивали огненные представления, так что…
– Да, свежий воздух явно не помешает.
Когда мы шли мимо залы, я не удержалась и заглянула. Только чтобы удостовериться, что все в порядке, и мои подруги получают удовольствие от бала. Конечно, мне стоило держаться рядом с ними… Хотя бы рядом с Бонни, вряд ли Маркарет нужна была бы моя помощь, но меня еще утром клятвенно заверили, что справятся и без меня.
Приглашенный учитель вдолбил в Бонни основы этикета и основные па, а правильно подобранное белое платье и правильно сделанная прическа легко превращают дочь доярки если не в принцессу вечера, то во вполне привлекательную особу, так что на паркете подруга смотрелась очень даже замечательно. Как и подобает дебютантке. Тетенька представила Бонни свету как бедную родственницу, которую семья Дезовски взяла на воспитание после смерти ее многоуважаемой матери. Ух и пришлось мне с папенькой повоевать!
Правда, не стоило приписывать сегодняшнюю популярность Бонни только ее предполагаемому наследству: красивый кавалер тоже многое значит. Не знаю, разрешили ли они свои разногласия полностью, но Элий сам вызвался сопровождать Бонни этим вечером, а уж друзья они или нечто большее… Я бы, конечно, предпочла второе, но не все в этом мире случается согласно моим желаниям.
Благодаря Бонни я хотя бы смогла с Элием поговорить и разобраться, за что бесконечно ей благодарна.
Хотя методы у нее… Она свела нас в одной комнате, заперла дверь и дала Каркаре проглотить ключ. Сама села в кресло, скрестила руки на груди и объявила, что никого не выпустит, пока мы не помиримся.
Сначала мы ссорились. Долго и самозабвенно. Потом слова кончились.
Я не знаю, тогда ли Элий понял, что нам не по пути, или еще раньше, но никак не желал этого признавать… Но тогда он это признал, и это было большим достижением.
Потом нам пришлось обоим Бонни поклясться, что мы не держим друг на друга обиды, потом мне пришлось объяснять Бонни, что на нее я уж тем более зла не держу…
Вряд ли мы с Элием когда-нибудь станем добрыми друзьями. Я поступила некрасиво и отлично это понимаю. Даже то, что я тайком от всех уговорила папеньку проплатить безболезненное возвращение Элия на учебу, не слишком-то успокаивает мою саднящую совесть… И я знаю, что причинила этому парню немало боли, и искренне желаю ему лучшей судьбы и лучшей невесты.
Только благодаря Бонни мы и врагами не стали.
Лучшей подруги со мной просто не могло случиться. Когда-то давно я бы благодарила за такой подарок судьбы Бога, теперь же, наверное, скорее лишний раз скажу спасибо тетеньке.
– Не хочу мешать тебе наблюдать за Бонни… Пусть твою придурковатую улыбочку местные кумушки еще полгода перемывают, ну, – сказал вдруг Щиц, прервав мои размышления, – но тебя заметила одна очень недружелюбная пиранья.
– Где?
– Вон. – Щиц указал на Маркарет, которая пробиралась ко мне через толпу с хищной какой-то целеустремленностью.
Он Маркарет недолюбливал еще больше меня. Считал ее снобкой и стервой, она же в свою очередь никогда не забывала пройтись по его душевным и внешним качествам своим острым язычком, так что этот конфликт был в самом разгаре и его невозможно было бы потушить, даже если бы я одолжила у Бонни Каркару и заставила ее опять глотать бесов ключ.
Я не хотела снова оказаться в эпицентре ссоры, так что дожидаться Маркарет не стала, и мы сбежали в парк.
Смеркалось.
Но для фейерверков все-таки было рановато.
Щиц нашел нэя Рональне около его хваленой пушки для салюта. Роскошно одетый импозантный мужчина сидел прямо на траве в окружении коробок, абсолютно не волнуясь, что кто-то может увидеть его в таком компрометирующем положении. Когда нэй Рональне переживал, он совершенно забывал о приличиях.