Я вам не ведьма!
– Или у меня пропадет вс-сякое нас-строе-ние, – грустно сказала она, – и придется подождать мес-сячишко-другой. Но вы же не с-спе-шите? Тебе же нравится рас-сплачиваться магией с не с-самой лучш-шей прачкой?
Дело было не в магии.
Я привыкла к тому, что у меня ее нет.
У меня почти никогда не было магии. А каждый раз, когда вдруг появлялась, это никогда не приводило ни к чему хорошему.
Банка с медными монетками, которой Бонни разбила окно, могла бы помочь – я чувствовала, что этот подарок от лесного дедушки как-то связан с бабушкой, а значит, должен помочь. Я ведь все-таки собрала стекло тогда.
Она стояла у меня на столе и так и манила с ней разобраться. Так и манила. Банка бы шептала мне на ухо всякие соблазнительные словечки, будь у нее губы, клянусь.
Только вот чем за это придется расплачиваться? Как она вообще действует?
Я боялась того дня, когда магия у меня появится. Для меня Щиц был удачным приобретением: у меня было ровно столько магии, чтобы меня не могли выгнать из академии, и ее не хватало на что-нибудь серьезное.
И даже мой вечный позор на всяких магических предметах меня беспокоил меньше, чем мое умение убить и без того дохлую ворону парой зернышек собственноручно приготовленного риса.
Нет, мне как раз очень удобно было иметь в фамильярах прачку, которая еще и забирает у меня ненужную магию.
Но…
Щиц стал мне другом, и я видела, как неудобно ему, и это перечеркивало все плюсы.
Но объяснять это Онни? Увольте. Пусть думает обо мне в меру своей испорченности.
– Я спешу. Но мне нужно завтра…
– Значит, тебе не нужно рассколдовывать Щица, – кивнула Онни.
На зеленой столешнице – отделка под малахит, дешевый шик, папенькин знакомый делает в Тамане, мы как-то раз ездили к нему горы посмотреть, водички попить, пару контрактиков подписать, – среди бумаг стояла тяжелая литая чернильница. Вдруг захотелось взять ее и опустить на голову Онни с размаху.
Я испугалась вдруг.
Не за себя.
Себя.
Что-то темное вдруг поднялось с самого дна моей души, когда я увидела эту чернильницу. И вряд ли чернильница была каким-то артефактом или вроде того – скорее, это самое темное давно хотело подняться и нашло повод.
Я ущипнула себя за руку, чтобы запихнуть эту пакость обратно. С опаской посмотрела на Онни: она все еще мне не нравилась, но и голову ей расшибить больше не хотелось.
– Мне нужно расколдовать Щица, – сдалась я, – приду завтра с утра…
– У меня есть время после обеда.
– Приду завтра после обеда.
– Ладненько, – пропела Онни.
Я думала целый вечер. Мне нужно было увидеться с тетенькой! Обязательно! И все выяснить!
Но и Онни, она…
Она как будто знала, что мне позарез завтра нужно будет после обеда оказаться у беседки с сиренью, а не у нее в кабинете.
Ну не раздвоиться же…
Хотя…
А это идея.
Глава 18В это злополучное утро… хотя какое утро, уже давным-давно был день. В общем, тогда я спросила у Бонни, кое-что припомнив:
– А почему ты сказала, что Хранитель Леса – лесной дух?
Время тянулось томительно медленно, руки затекли, и мне было скучно, потому что смотреть на то, что творится, мне не хотелось. А Бонни все равно ничем не была занята, только делала вид, что читает мои конспекты, а на самом деле просто валялась на кровати и косилась в нашу с котлом сторону.
– Потому что это был лесной дух, – Бонни перевернулась на бок.
– Как волшебное существо, оберегающее местный лес? – удивилась я.
На волшебное существо дедушка Жешек никак не тянул. Не с его морщинистой индюшачьей шеей и гнилыми зубами. Разве что на какое-нибудь балаганное чудище, вроде той мартышки с рыбьим хвостом, пришитым гнилыми нитками, которую ушлый циркач пытался втюхать папеньке как русалку…
– Как призрак, который перешел на здоровое питание, – поправила Бонни, – энергия Леса, вместо энергии страха и страданий живых – и он уже не злой дух, а дух природы. Очень просто.
Я пожала плечами. Для человека, который вот совершенно никак не хотел соприкасаться с некромантией, Бонни в последнее время разузнала про призраков слишком уж много. Знала бы я, что беспокойство за меня может внушить ей такую страсть к нелюбимым предметам, наплела бы, что бабушка разговаривает со мной исключительно на хашасса.
– Это вы про кого? – переспросил Щиц, и я дернулась, заслышав собственный голос. Измененный, как будто со стороны… но я его узнала. Вот как я звучу для других… Слишком тонкий.
– Ты сиди, сиди в котле, не высовывайся, – буркнула я, – какая тебе разница?
– А ты держи зеркало ровнее, – огрызнулся Щиц, – и все-таки?
– Как я тебе ровнее буду держать, если ты запретил смотреть?! Вывел меня из леса один дедок как-то раз, – пояснила я, – потом с Бонни он же пообщался. Жешк… Жашек…
– Дед Жешек, крепкого ему здоровья, – поправил Щиц.
Я попыталась аккуратно шевельнуть затекшим запястьем и неловко дернулась, зеркало опасно тренькнуло, ударившись краем о край котла.
– Зачем здоровье мертвецу? – удивилась Бонни. – Да дай ты мне зеркало, Эль, у тебя руки дрожат!
– Потому что он – как я! Сама посмотри!
– Говорил же, отвернись!
– Вот Бонни бы и просил!
– Мне натура нужна была.
– Ну, похож. – Бонни оттеснила меня от котла и отобрала зеркало. – А ты, Эль, приляг лучше. Тебе ж сейчас будет плохо.
– Не будет.
– Будет.
– Не будет! Я полна сил!
– Ровно до тех пор, пока он в котле, – строго ответила Бонни, и я все-таки легла на кровать, признавая ее правоту. Разве что руки на груди не скрестила, я ж не спящая красавица, и мы не в основание королевства тут играем.
– Эль, не забудь спросить у твоего отца, что это конкретно за сплав, – добавил Щиц и высунул на мгновение порыжевшую голову, – и не думай разменять это на курсовую!
– Заберу секрет изолирующего чугуна в могилу, – парировала я, – долго еще? Обеденный перерыв кончается, а мне надо подойти к тетеньке как бы случайно…
– Готово, – сказал Щиц и вылез, опираясь Бонни на плечо.
– Встаньте рядом, я вас сравню, – скомандовала Бонни.
Щиц протянул мне руку, чтобы помочь встать.
Мою пухлую белую руку с родинкой на мизинце, и двумя на четвертом пальце, и еще одной на кончике большого пальца… а вот эту на запястье я и сама у себя не помнила, но она и правда оказалась там же.