Я вам не ведьма!

А ведь и правда.
Это очень логичная мысль.
Дочь богатого отца внезапно исчезает из города. Якобы на какую-то там учебу, но подругам она никогда о таких планах не говорила, и вообще, не то чтобы была сильна в учебе. Зато была легкомысленна, а еще у нее был… возлюбленный. Встречались они тайно. Как там его? А, точно, нэй Элий. Погодите-ка, а не тот ли это нэй Элий, который недавно спешно ушел из своего училища и растворился в неизвестном направлении, как раз в то время, как исчезла толстушка-хохотушка Еленька?
Я даже могла представить себе тот коллективный вздох, который следовал за всеобщей догадкой. Благо слышала уже, была ведь история с Валетией… Да и Йаллу подозревали в чем-то подобном, когда ее спешно отправили на целительные воды. Правда, через пару месяцев она умерла от быстротечной чахотки, и у гроба кумушки, посовещавшись, решили, что все-таки ошиблись.
Бедная, бедная я! Сгубила свою жизнь молодую необдуманным поступком! Да и Элий хорош, мог бы и подумать, как меня скомпрометирует его отъезд…
Может, заказать себе гроб? Вряд ли что-то кроме смерти сможет избавить меня от позора…
Нет, на бал у градоначальника нужно попасть обязательно. И рассказать про учебу… и…
Меня подкосило воспоминание про пол из лиственницы.
Под ножкой стула, на котором я машинально раскачивалась, скрипнула доска, и я вспомнила вдруг то ощущение полета, и…
Ну да, я разрыдалась, и слезы капали из моих глаз прямо на бумагу, и чернильные пятна расплывались так красиво, не оставляя не слишком-то аккуратным буквам и шанса на выживание.
Я смеялась и плакала одновременно. Странное ощущение.
Раньше я плакала, когда хотела получить у папеньки новую игрушку или продемонстрировать тетеньке свое недовольство творящейся в доме несправедливостью. Второе куда реже, потому что, если честно, плевать тетенька хотела на мои сопли.
Громко, старательно, выдавливала слезы как настоящая театральная актриса. Очень помогает лук, или болезненный щипок, или….
А здесь я просто не могла остановиться.
Просто… слишком многое навалилось, и я совершенно не понимала, как это разгребать. А еще боялась, что придется делать это в одиночку. Я же наделала ошибок, слишком много ошибок. Деньги… не работали в этом месте. То есть работали, но не так, как я привыкла.
Но я настолько привыкла полагаться именно на деньги, что просто не знала, как быть иначе.
Мне не помог остановиться щипок. И холодная вода не помогла, но привезенный Бонни рукомойник показался мне очень смешным, а потом я увидела в зеркале, что умудрилась извазюкать лицо в адовых чернилах, и меня снова пробило на смех.
Опытным путем было установлено, что они не оттираются.
Потрясающе.
Из истерики меня вывела банка.
Банка из толстого бутылочного стекла. В такой закатывают огурцы. Очень много огурцов. По самое горлышко забитая медными монетками достоинством в одно герро. С плотно привинченной крышкой.
Она с дребезгом влетела в окно, и весь пол оказался усеян мелкими осколками; банка же не разбилась, разлеглась посреди осколков, загадочно поблескивая зеленоватым боком.
Я видела ее во сне.
Совершенно точно.
Наверное, вещий был сон.
Что же, выходит, весточка от лесника? Мог бы передать из рук в руки, зачем же так грубо швыряться?
Вслед за банкой, правда, не в окно, а в открытую форточку влетела Каркара и уселась на письменный стол с таким видом, будто очень горда своим поражающим воображение броском.
Тщедушная ворона в ворохе бумаги на письменном столе смотрелась, как родная. Глаза ее сияли жутким, холодным светом. Не хватало только черепа и пузыречков с разноцветным содержимым, чтобы я почувствовала себя настоящей злобной ведьмой.
Меня наконец отпустило. Паническое: «что делать, если коменда увидит разбитое окно??» отодвинуло и тяжелые мысли о моей мнимой беременности, и даже грустный образ нэя Элия.
Я поставила банку на стол и присела среди осколков. Попыталась как-то состыковать два самых крупных.
Оказывается, в Академии ведовства и чародейства стекло так просто не срастается обратно. А жаль. Впрочем, у меня все равно не было плана действий, зато была слабая надежда, что Бонни сможет как-то справиться с этим магией: она в ней куда сильнее меня.
И я продолжила собирать осколки, как паззл.
Очень… медитативное занятие.
Лампа бросала теплый отсвет на стекло, луна не отставала, добавляя отблескам холодных оттенков, и осколки почти сияли. Я на краткое время почувствовала себя той маленькой девочкой, которая не отличит стекляшки от настоящего алмаза и у которой куда больше драгоценностей, чем у ее папеньки.
Осколков оказалось не так много, и я достаточно быстро и просто собрала нужную фигуру. Провела пальцем по трещине: машинально, почти непроизвольно…
И она исчезла.
В смысле совсем исчезла.
Несколько кусков стекла снова стали одним!
Потому что я ткнула в него пальцем!
Я что, правда ведьма, что ли?
Вот такой меня Бонни и застала: чумазой, немного зареванной, встрепанной и отчаянно пытающейся повторить случайно вышедший фокус.
Вообще-то вряд ли она собиралась со мной разговаривать или что-то еще, но ветер так красноречиво дул в разбитое окно, а я копалась в острых осколках…
– Да порежешься же, дура! – рявкнула она, присаживаясь рядом и хватая меня за руки. – Ты чего, голыми руками полезла собирать?
Я продемонстрировала совершенно чистые ладони.
– Не порежусь, оно не острое.
– Ничего себе не острое! – охнула Бонни, – Да ты спятила! Брось гадость, говорю! Да что тут произошло?!
– Твоя ворона разбила окно вон той банкой, – я кивнула в сторону стола, – и горда этим.
– Ой.
– Ага, – я вздохнула, – и-и-и… и это, ну. В общих чертах… А, вот, смотри, это я магией трещину убрала. Вот. И еще смогу! Только не знаю, как у меня получилось…
– Ты такой ребенок, – вздохнула Бонни, – ну серьезно.
– Я… – я отвела глаза.
Я действительно хотела извиниться, но мне было так стыдно, что выговорить ничего не получалось.
Бонни покачала головой.
Она не прикоснулась к осколкам, хотя могла бы и помочь мне собрать окно. И ворону не торопилась ругать.
И меня.
И это давило, как могильная плита. Я пыталась что-то сказать, но вместо этого сглатывала слюну и все пыталась срастить это дурацкое окно. Но магия отказывалась твориться; и вся я была такая жалкая и растерянная, что на месте магии я бы вообще меня бросила, неудачницу.