Закогтить феникса

Вторая книга захватывает с первых строк: я погружаюсь в список доставшегося мне алхимического сырья. Странно, что пилюль упомянуто не так уж и много, и все они, судя по описанию, детские поделки. Ни чистоты, ни достаточной мощи. Алхимической печи в списке вообще нет. Как такое может быть? Да и перечень сырья подозрительно короткий.
Так… А денежная ведомость отдельная, да? Приход и расход ни в “хозяйственной” книге, ни в “алхимической” не упоминаются.
Покончив с чтением, я обвожу взглядом так и стоящих на коленях “семёрок”. И неожиданно пересекаюсь взглядом с миловидной девушкой, одетой в ученическую форму. Если бы не уродливый жёлтый шрам, ветвящийся от глаза до подбородка, она была бы красавицей. Девушка смотрит прямо, без страха, с любопытством. И любопытство подкупает. Девочка выражением живого интереса напоминает мою младшую сестрёнку.
Я перевожу взгляд дальше.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Старший коршун не подвёл, виновных отбраковал, а тот, которому я меч зачаровала, отправил виновных на перерождение.
Затворница забилась в угол и ревёт…
— Как успехи в освобождении из клетки, цыплёнок? Девочка, как тебя зовут?
—  ФенЖун, госпожа Шан.
Повинуясь моему жесту, девочка послушно поднимается, подходит. Она бы могла остаться стоять, но она опускается на колени, причём проделывает это излучая спокойное чувство собственного достоинства.
Я подушечкой указательного пальца касаюсь её подбородка, заставляю поднять голову, принюхиваюсь.
—  ФенЖун, ты нарочно смазываешь шрам ядом?
—  Да, госпожа Шан. Я и шрам сделала, и волосы покрасила. Иначе я тоже понравлюсь пожирателям. Мою названную сестру…, —  девочка начинает звонко, а заканчивает с трудом, давится каждым словом.
Я её останавливаю.
—  Хочешь уйти? Денег я тебе дам, —  из казны секты.
Не думаю, что девочка захочет, и она не подводит:
—  Мне некуда идти, госпожа Шан. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, госпожа Шан.
Всем девочка хороша, но имя… отвратительное.
Фен означает феникс.
—  Я дарю тебе новое имя, ученица. Отныне ты ЮЖун.
—  Учитель! —  рядом возникает взвлнованный СюнВей.
Традиция смены имени одинакова, что в стране Лунь, что в империи Ю, вспомнив которую я и дала девочке имя.
Кстати, ЮЖун сдерживает крик. Стиснув пальцы, она заставляет себя остаться на месте, рядом с напугавшим её призраком, чем вызывает у меня прилив уважения. Не зря я обратила на неё внимание, не зря.
—  ЮВей. Все, кто последуют за мной, получают имя Ю.
—  Благодарю, учитель, —  кланяется Вей-эр.
—  А-Жун, сходи к воротам и сними табличку “Семи ветров”, потом принеси мне дощечку, красную тушь. Я лично напишу новое название. Дом Огня. Цыплёнок в клетке, твоё время вышло.
 
Глава 12
Коршун, которому я зачаровала меч, воинственно вскидывается, но тотчас сдувается, как проткнутая когтем рыба-шар.
Я неопределённо хмыкаю.
Что на моей родине, что здесь, в стране Лунь, прежде всего уважают силу. Да, я схитрила. И что? Хитрость тоже оружие, острее самого острого меча.
—  Госпожа Шан, вот-вот должен прибыть пожиратель. У нас заказ на него.
—  То есть вы наёмники?
—  Господин Цзи МинХуа похитил дочь торговца шёлком. Девушка не только обладала красотой, но и в свои шестнадцать прорвадась на третью ступень. Торговец бросился к страже за защитой, однако дело вывернули так, будто девушка не отличалась чистотой и добродетельным поведением, и добровольно прыгнула в карету господина. Три дня спустя её тело нашли в одном из притонов Весеннего квартала. В ужасающем состоянии. Торговец нанял нас восстановить справедливость. Вы ведь поддержите нас, госпожа Шан?
Сколько слов…
—  Нет, не выпущу, —  хмыкаю я. —  Кстати, почему вы сюда пришли, а не по дороге, например, восстановили справедливость?
Коршун пожимает плечами:
—  Мы все, в отряде, когда-то были беспризорными сиротами, и половина из нас попали в приют при храме. Нам повезло, что нас купили как будущих слуг и воспитали как воинов.
—  Вы не служите воспитавшему вас клану? —  предатели мне не нужны.
—  Клана больше нет. Когда всё случилось, наш отряд выполнял задание далеко от столицы.
—  Неплохо, —  киваю я. —  А-Жун, подожди снимать табличку, а вы, —  киваю я “семёркам”, —  приготовьте к приезду гостя передний двор.
Кровь на полу и стенах господину Цзи не понравится…
Ответ слаженный, энергичный:
—  Да, госпожа!
Я иду проверенным путём: раскидываю в переднем дворе массивы, причём пятиранговые. Опыт подсказывает, что пожиратель меня неприятно удивит. А ещё тот же опыт подсказывает, что, возможно, наёмники не столько благородно спасали сирот, сколько собирались напасть на пожирателя, когда он занят жертвой, увлечён, расслаблен, не готов к атаке. Но это лишь подозрения… Убийство главы секты версию вроде бы опровергает. Или нет, ведь убийство могло произойти случайно, не по плану. С планами такое бывает…
По-хорошему, даже пятиранговый массив маловат. То, что коршуны никак не могут вырваться из трёхрангового, ни о чём не говорит. Не очень-то они и пытаются. Думаю, нашли лазейку и готовятся вырваться в самый не подходящий для меня момент.
Гость появляется через час, когда солнце нижней кромкой касается макушек далёких елей. Он подъезжает открыто, в карете с иероглифом “Цзи”.
Встретить его некому…
Возница, горбя спину, распахивает дверцу кареты.
Первой появляется обутая в расшитый золотой нитью бархатный башмак. Господин не утруждает себя уступкой и стопой опирается на колето возницы. Тяжело спустившись, он позволяет высунувшейся из кареты тонкокостной, болезненно-худой служанке протереть обильный пот, выступивший на лбу и бычьей шее. Служанка комплекцией напоминает меня в первые дни восстановления души, сейчас-то я мясом обрасла.
Жирный. Прибывший господин не похож на человека. Передо мной, затянутая в лучшие ткани гора трясущегося желе.