Тридцать монет на сундук Мертвеца и тринадцать зомби в придачу

А потом я поняла, что мы находимся на самой окраине города, в таких жутких трущобах, что городской патруль сюда даже днем боится заглядывать.
А потом я поняла, что улица подозрительно пуста.
А потом я поняла, что ошиблась.
— Даг, осторожно!
Я не успела сказать что-то еще, и зомби не пришли на помощь. На мою голову с размаху опустилось что-то тяжелое, и я упала во тьму небытия.
 
* * *
Сознание возвращалось медленно. Сначала я почувствовала, что лежу на чем-то холодном и сыром, потом — боль в вывихнутой руке, а потом и привкус железа во рту.
Открывать глаза было откровенно страшно. Но пришлось. Потому что какой-то подонок решил, что хватит мне прохлаждаться и окатил меня ледяной водой.
— Ай! — я попыталась сесть, но получилось не очень. Зато глаза открылись. Оказывается, я лежала на каменном полу. И, видимо, это было не первое ведро. Даг до сих пор оставался без сознания. Он был прикован к стене, и я с ужасом увидела, что он весь в крови. Высший, он хотя бы жив?
Мысль о том, что единственный человек во всем этом огромном мире перестал дышать, заполнила меня первобытным ужасом. Нет. Нет! Я не хочу оставаться одна! Да пусть он меня каждый день целует, а потом отталкивает! Пусть язвит напропалую, портит мне прическу, издевается… но пусть он будет жив! Высший, прошу тебя, пусть он будет жив!
Переведя взгляд на того, кто меня окатил, я почему-то не удивилась. Гоблин. Ну конечно! Кажется, на нас сильно обиделись тогда… И что они собираются делать?
— Очнулась, человечка! — зеленокожий коротышка поставил ведро на пол и с удовольствием пнул меня в бок. — Вставай!
Помещение было просторным, но окно здесь было только одно. И судя по тьме, мы с Дагом провалялись без сознания весь день. Хорошая прогулка, ничего не скажешь!
Я кое-как села на полу, а потом снова посмотрела на Дага. Он вроде бы дышал. Или мне кажется?
— Да жив твой хахаль, не боись, человечка! — противно рассмеялся гоблин.
— Что вам нужно? — прохрипела я. В горле першило так, будто меня весь этот день кормили снегом.
— Искупление, конечно! — гоблин зевнул. — Великому Шкуб'Дуку было нанесено жуткое оскорбление, и он жаждет услышать слова раскаяния от той, что посмела открыть свой грязный рот.
Этот он про меня, что ли? Подумаешь… я и не говорила ничего. Почти. Подумаешь, над сказочкой немного посмеялась. Не над самим же стариком, в конце концов!
— А потом? — почему-то мне казалось, что простым извинением я не обойдусь.
— А потом мы тебя с твоим хахалем отправим домой.
— Правда?
— Ага! — гоблин ухмыльнулся, и его ухмылочка мне очень не понравилась. — Быстро полетите… по частям. У Хрищ'Курама как раз скопилось достаточно неиспытанных бомб. Вот испытает, хе-хе-хе…
И после этого я должна буду извиняться? По частям, ага… Да я… А что я могу сделать?
Что. Я. Могу. Сделать?
— Ты поплачь пока, — предложил зеленокожий ублюдок, отворачиваясь от меня и направляясь к выходу. — Говорят, человеческие бабы делают это очень красиво. А вдруг Шкуб'Дук тебя пожалеет, и по частям отправит только твоего хахаля? А тебе придется идти ме-е-едленно!
С этими словами он ушел, а я действительно чуть не расплакалась. Что делать-то, а? Интересно, а монеты у Дага забрали? Я от всей души пожелала, чтобы так и было. Пусть кормят демона… пусть он обожрется, этот демон! И подавится!
Как ни странно, меня никто не связал даже. Ну да, в прошлый раз, свою силу показывал только Даг, а я только грязно ругалась… но лопаты эти подонки все-таки забрали.
Ничего. Мы не успели закопать моих слуг. А значит, я могу их позвать. Только узнаю наверняка, что Даг жив.
Все тело ныло после долгого нахождения на холодных камнях. Ничего, если все будет, как говорил тот гоблин, простудиться я не умею.
Интересно, я не боюсь смерти потому что проклята? Или потому что все мои мысли занимает несчастный, что прикован к стене?
Как, позвольте узнать, я его отсюда освобожу? Я не знаю, у кого из гоблинов находится ключ от его оков, значит, и зомби не могу приказать, чтобы принесли этот самый ключ!
Кое-как добравшись до Дага, я коснулась его щеки, слушая его неровное дыхание. Отделали его знатно. Наверное, как и меня вырубили, чтобы он защититься не успел. А потом мутузили. Судя по следам — ногами. Сволочи.
— Даг… очнись, пожалуйста, — чувствуя себя полной дурой, попросила я. — Ты мне нужен.
Зачем? Вот зачем он мне нужен? Может, ему и вовсе не надо просыпаться? В конце концов, умереть во сне — высшее благо. А гоблинам нужна только я. Чтобы плакала и извинялась.
Кажется, мы с ним были в одной из неказистых избушек, которые только снаружи казались деревянными. Мысль о том, что ради нас разворошили чью-то мастерскую, придала мне хорошего настроения. Так им и надо, придуркам! Нашли, за что мстить! Мы же даже никого не ранили толком! Подумаешь, оскорбление! Если бы люди мстили за каждый факт, когда кто-нибудь оскорбляет человеческую расу, от других рас уже ничего бы не осталось!
За окном послышался какой-то шум. Кажется, я различила звуки борьбы, а потом возле дверей кто-то тоненько заскулил, потом дверь с грохотом открылась, и на пороге нашей с Дагом тюрьмы появился… Хидан.
Я моргнула, не веря своим глазам. Как он здесь оказался? А на улице, получается, остальные двенадцать… развлекаются?
Но я же не успела их вызвать… Они пришли сами! Просто медленно ковыляли, ведь я… я была без сознания, точно!
— Надо. Уходить, — прохрипел мертвый эльф, при жизни страдающий клаустрофобией. Скоро он совсем не сможет говорить.
Я снова повернулась к Дагу, лихорадочно соображая, как освободить его. Но в голову ничего не приходило.
— Надо. Уходить, — снова послышалось от двери.
— Да знаю я! — в отчаянии, я закрыла лицо руками. — Я не уйду без него. Высший, ну пожалуйста! Я готова терпеть все его выходки, только подскажи, как его освободить!
— Как мило, — еле слышно прохрипел Даг. — Вот это откровение…
— Ты все слышал? — я с ужасом посмотрела на него.
— Надо. Уходить.
— Да знаю я! — рявкнула я в сторону Хидана, а потом снова посмотрела на Дага. — Ты можешь выбраться?
— Нет…
— Демон!
— Но ты можешь, — глядя на меня странным взглядом, ответил Даг.
— Надо. Уходить.
— Даже не думай об этом! — я совершенно рассердилась. — Я тебя не оставлю. Ты хоть представляешь, что эти твари с тобой сделают?
— Хельга… — он смотрел совершенно серьезно, и в его глазах не было ни капли страха.