В рейд пошла одна старушка

***
Звук рога заставил троицу вздрогнуть, а Ссаныча – встопорщить шерсть и нервно мяукнуть.
– Ну вот, допрыгались. «Снять плащ, снять плащ»… Доигрались? – хмуро спросил привратник, поднимая с земли палку. – Орки пронюхали твои светлые эманации. Готовимся к гостям.
Эльфийка виновато вздохнула. Зоя Валерьяновна сузила глазки. Ей хотелось покоя и полежать.
– Гля, какая краля, – раздался наконец неблагозвучный голос пятого.
– Гы-гы! А это че за бабка страшная? Во чучело!
– Гля, и бомж с ними.
Пара орков стояла перед опушкой и гоготала, а потом, протянув ручищи и пуская слюни, пошли прямо на Галаэнхриель, игнорируя фурию и привратника.
Галаэнхриель тоскливо посмотрела прямо в не отягощенные интеллектом морды орков, взмахнула рукой, кастуя заклинание «Светлое очищение».
– Раскайся, недостойный,
Услышь свой голос злобный,
Возрыдай в тени дерев…
– Не надо, – испугался привратник. Он первый заметил, что в светлое заклинание вплелись черные нити магии от некроплаща.
Но было уже поздно. Исковерканная магия обрушилась на орков неотвратимой лавиной. А через секунду от пятого и седьмого остались только спортивные штаны с лампасами и надписью «Адидас», которые лежали двумя кучками на травке.
– Это чего? – хлопнула глазами светлая, разглядывая элементы орочьего гардероба, – я же только пожелала, чтобы они услышали все плохое, что говорили в последний год, и раскаялись.
Привратник подошел к штанам, присел.
– Ага… Раскаяться-то они раскаялись, только они услышали все плохое, что говорили за всю жизнь, за долю секунды и… Ну, сама видишь результат.
Галаэнхриель с ужасом посмотрела на орочьи штаны.
– Я их что… Убила?
– Ага, ухлопала на месте. Валим! Быстро!
По лесу уже ломились орки, ломая лещину и молодые березки.
Но эльфийка была потрясена. Она присела рядом со штанами, погладила их, как брошенных котят. На траву сорвались жемчужные капли эльфских слез.
– Дура! Нашла кого жалеть! Бежим! – закричал ей привратник, и Галаэнхриель подняла на него бирюзовые страдающие глаза.
– Ты бесчувственный и жестокий! Все существа достойны помилования. Погребения достойны! Я похороню их в Священной Роще! Проведу Светлый обряд! А потом уйду в уединенную обитель, где до конца дней буду замаливать свой грех…
– Этот орки! Какой священный обряд?! Какой … грех! – простонал привратник, но Галаэнхриель была непреклонна. Она аккуратно свернула орочьи штаны и поднялась с колен. Скорбящая, печальная…
– О-па! Это кто тут у нас? – раздался глумливый сиплый голос. Из тени вышел помощник прораба, первый и самый нахальный орк.
– Вот …! – шепнул привратник, оглядываясь. В мгновение ока на опушку хлынул целый отряд здоровенных орков.
– Че, ребята? Светлую магию кастуете?
– Н-нет, – сказал привратник, лихорадочно думая, как отвертеться.
– Не-е-ет? А если найдем? – спросил все тот же орк с глумливым сиплым голоском.
– А ищите. Нет у нас ничего. Вы, ребята, ошиблись.
– Ща найдем! А парни наши где? Ох б…
Он, окидывая плотоядным взглядом почему-то плачущую эльфийку, приметил у нее в руках штаны. Очень знакомые штаны, с лампасами и надписью «Адидас».
– Ребята! Нападем! Они, …, наших порешили! Ра-зом!
Привратник матюкнулся.
– Ну чего стоишь, светлая?! Скастуй то же самое!
– Ни за что! – сказала Галаэнхриель, – жизнь священна, и я не вправе!
– Твою мать! Зоя Валерьнна! Бегом! Прокляни их на скорую руку!
Но Зоя Валерьяновна почему-то вообще не отсвечивала. Она в этот момент была очень занята и сконцентрирована исключительно на своих проблемах. А во всем виноват был сучок. Он зацепился за сверкающий плащик Зои Валерьяновны и никак не хотел без последствий в виде дырки отцепляться. Зоя Валерьяновна пыхтела, сопела, пытаясь подцепить сучок, но нежная эльфийская ткань трескалась и рвалась.
– Зоя Валерьяновна, мать вас ети! – заорал привратник, принимая боевую стойку, и только тогда увлеченная старушка подняла голову.
Плачущая Галочка, злой привратник, куча клыкастых страшных мужиков… И в этот момент впервые за много лет Зоя Валерьяновна спасовала. Испугалась. Она же всего лишь слабая старушка, куда ей супротив таких чудищ…
– Галочка, бежим, – сипло прошептала она, хватая Галаэнхриель за руку.
– Курва! – ругнулся привратник, поняв, что на дам можно не рассчитывать. Он хоть и был бессмертным, но получать по носу от злых орков всегда неприятно.
Только Ссаныч, капая кислотными слюнями, подготовился к атаке. У него давно чесались когти.
Неизвестно, чем бы закончилось сражение. Может, Зоя Валерьяновна взяла бы себя в руки и прокляла всех разом; может, светлая бы отошла бы от своих душевных страданий и все же кастанула «Светлое очищение». Может, и привратник бы справился раза с пятнадцатого. Но исход этой битвы определило кое-что совершенно другое.
Прощально плеснул золотом закат, пробежавшись по опушке последними лучами. На небе зажглась первая звезда – нежная, блеклая. Но она тут же была скрыта черным маревом, которое расстелилось над лесом.
Вместо звезд тут, на опушке, зажглись зелеными огнями глазницы. Черная парящая тень окутала ужасом и туманом каждого орка. Блеснула на мертвых костях сверкающая корона, и перед орками и нашей троицей предстал лич.
– Мать моя эльфийка, – шепнула Галаэнхриель, роняя штаны.
– Смертушка за мной пришла, – охнула Зоя Валерьяновна, крестясь как попало.
– О, Славик! – несказанно обрадовался привратник, приветственно улыбнувшись.
Он был рад встретить старого друга, к которому, будучи помоложе, периодически заскакивал на сеанс мультиков на саркофаге.
***
Орки, сбившись в кучу, дрожали. Лампасы мелькали в сгустившейся лесной темноте светоотражающими полосками. Зоя Валерьяновна же, крепко держа эльфийку за запястье, дрожала. Ей было страшно. Да и неудивительно: лич выглядел очень устрашающе. Скелет, обряженный в черные одеяния, с горящими глазницами и щелкающей челюстью.
– А ну, пшли! – прикрикнул осмелевший привратник. Орков дважды приглашать не пришлось. Они были наслышаны про лича, который выкашивает народ и поет жуткие песенки про каких-то батищевых. Наверное, про страшных тварей преисподней, к которым отправляет своих жертв.
– Ну, друг, какими судьбами? – спросил привратник, радуясь, что обошлось малой кровью.
– Да вот… – унылым голосом начал лич, – посмотрел да и увидел, что пати собираешь.