Невеста поневоле

Осторожно спускаю ноги с кровати. Замираю перед зеркалом, разглядывая себя. Вроде ничего серьёзного со мной не случилось, кроме нескольких царапин. Переодеваюсь даже быстрее, чем сказала Татьяна. Чувствую себя достаточно хорошо. Но от противного звона в голове не так легко избавиться. Он поселился внутри и зудит, как назойливый комар.
Отведённые пять минут прошли, Татьяна не появляется в палате. Я решаю выйти сама, оглядываясь по сторонам. Увидев медсестру, справляюсь о ней, где находится Анваров Ильяс.
– В двенадцатой, – охотно отвечает медсестра. – Но к нему нельзя! – доносится мне вслед.
Интересно, с чего бы это к нему нельзя? Мне сказали, что он чувствует себя хорошо.
Толкаю дверь двенадцатой палаты и замираю на пороге с потрясённым выдохом:
– Бо-о-о-о-оже!
Приваливаюсь плечом к дверному косяку, чтобы не упасть.
– Девушка, я же сказала, что вам сюда нельзя! – слышится укоризненный вздох за моей спиной.
– Всё в порядке. Невесте не терпится увидеть жениха в полном здравии, – отзывается Анваров, сидящий ко мне спиной. – Заходи. Только закрой за собой дверь, Леся.
Оправившись от первого шока, я делаю несколько шагов в палату и падаю на первый попавшийся стул. Взгляд цепляется за мужскую рубашку, небрежно брошенную на пол. Она насквозь напиталась кровью, и в мусорном ведре лежит гора окровавленных салфеток. Осторожно смотрю в сторону Анварова, но тут же быстро отвожу взгляд в сторону от вида широкой, раскачанной спины.
Часть тела Анварова уже забинтована, но от пояса и выше тело обнажено. На смуглой коже набит огромный чернильный дракон. Во всю спину. Нет, кажется, он даже на спине не поместился полностью. Хвост переходит на бок, рёбра и часть живота. Анваров ведёт плечом, дракон будто оживает, шевеля пастью.
– Вы закончили?
– Да, – отзывается санитар, откусывая ножницами специальную нитку. – Но вам надо будет показываться на перевязке, чтобы полученные ранения не начали воспаляться.
Я замечаю на плечах и даже на шее мужчины следы наложенных швов. Видимо, Анваров принял удар на себя, закрыв меня собой. Неизъяснимое горячее чувство затопляет всё моё тело. Пытаюсь контролировать эту эмоцию. Но наплыв мощный, и с ним не удаётся совладать.
– Свободны.
Санитар выходит, закрывая за собой дверь.
– Поможешь с рубашкой?
Фиктивный жених обращается в мою сторону. Вопрос Анварова вырывает меня из состояния ступора. Я торопливо встаю, желая помочь мужчине.
– Да, конечно. Где она?
– Татьяна оставила костюм там, на диване.
Помощница Ильяса, действительно, привезла одежду не только для меня, но и для Анварова. Мужчина спрыгивает с кушетки, поворачиваясь спиной, чтобы было удобнее надевать рукава. Вблизи ниточки швов кажутся ужаснее и серьёзнее, я начинаю дрожать, впитываю запах крови и медикаментов. Неожиданно для себя утыкаюсь лбом в широкую спину Анварова, пытаясь уловить на его теле запах, отличающийся от запаха медикаментов и опасности. Получается с трудом. Пряность специй дорогого парфюма чувствуется едва ощутимо.
– Я тронут твоим порывом. Но у меня мало времени на трепетные объятия.
Слова Анварова ударяют по слуху, как хлёсткая пощёчина.
– Я и не думала обниматься с тобой!
Хочется смять белоснежную рубашку и просто швырнуть уродливым комком в напыщенного мерзавца. Но я сама виновата, что пришла сюда. Меня никто не звал. Абсолютно. Теперь придётся терпеть. Такой, как Анваров, пачками ест глупышек вроде меня на завтрак.
– Я сам. У тебя пальцы трясутся, – останавливает меня мужчина, заметив, что я не могу продеть пуговицу в прорезь.
Отхожу в сторону, наблюдая за тем, как он по сантиметру прячет тренированное тело под идеальным кроем дорогой одежды. Вверх по мускулистым ногам скользят брюки, но я успеваю заметить, что у Анварова и на правом бедре красуется агрессивная татуировка.
Бряцает металлическая пряжка ремня. Последний штрих – запонки. Передо мной снова находится франтовато одетый мужчина возрастом около сорока, а не полуголый татуированный зверь с хорошо тренированным телом бойца.
– Ты готова?
У Анварова немного припухла губа, а над бровью красуется пластырь. Даже причёска выглядит опрятно, но мужчина доводит её до совершенства, быстро поправляя пальцами.
– Зачем так много татуировок? – спрашиваю невпопад.
– Я не всегда был бизнесменом, – скупо отвечает мужчина. – Все с чего-то начинают.
Он предлагает мне свой локоть. Цепляюсь за мужчина, потому что не уверена в твёрдости своих ног, пусть сейчас на ступнях красуются простые кожаные балетки, а не изысканные лодочки на пятнадцатисантиметровом каблуке, как во время покушения.
– Где твои туфли?
– Что? Не понимаю, зачем тебе туфли? – спрашиваю растерянно, не понимая, к чему клонит Анваров.
– Если бы ты не подвернула ногу, мы могли быть в той машине, – просто отвечает Анваров.
Я молчу, не в силах сказать ничего. Передвигаю ногами, удивляясь тому, что ещё могу стоять, а не бьюсь в сильной истерике. Наверное, всё дело в поддержке Анварова. В его размеренном, степенном шаге и непробиваемой уверенности, распространяющейся вокруг, как фронт атмосферного давления.
– Впервые женские туфли спасают мне жизнь, а не только сводят с ума, подчёркивая красоту стройных ножек, – иронично добавляет мужчина.
Неужели он совсем не потрясён тем, что произошло? Кажется, ничто не способно поколебать его спокойствие.
– Поедем домой, – ставит меня в известность Анваров.
Я согласно киваю. Больше мы ничего не говорим, выходя из клиники в абсолютном молчании.
Охраны теперь даже больше чем прежде. Возле машины снуют люди в форме, проверяя всё досконально.
– Всё чисто.
Анваров делает шаг вперёд, но я остаюсь на месте. Не в силах сдвинуться. Распахнутая дверь и тёмный салон английского внедорожника ручной сборки кажутся мне ловушкой. Стоит только сесть внутрь, как всё окончится так же, как несколько часов тому назад.
– Всё в порядке, Леся. Машину проверили, – мягко, но настойчиво подталкивает меня Анваров. – Не трусь. Дома тебя ждёт рисунок Миши.
– Опять ложь? – устало спрашиваю. Сил сопротивляться почти не осталось. Ещё одного потрясения сегодня я просто не выдержу.
– Стопроцентная правда.
Анварову удаётся сдвинуть меня с места и усадить в салон автомобиля. Но сердце всё равно колотится очень быстро, а кожа покрывается мурашками. Смерть была слишком близко. Она прикасалась ко мне пальцами, дыша в затылок могильным холодом. Возможно, для Анварова привычен стресс от смертельной опасности. Но я впервые попала в такую передрягу и до сих пор не могу оправиться от шока.