Право на моего малыша

Надеюсь, он не сделает неправильных выводов и этот момент никак не повлияет на наши дальнейшие отношения.
Первым делом мы заезжаем ко мне домой. Врач уже ушел, поставив Денису диагноз ОРВИ и дав направления на анализы. Из лечения прописала только противовирусные и обильное питье.
– Температуры больше не было? – спрашиваю у мамы сразу на входе.
– Пока нет. Но он все равно вялый и кушать отказывается, – жалуется родительница. – Капризничает.
Демьян скидывает туфли на входе и направляется на звук детского голоса, пока я ухожу искать свидетельство о рождении. Присаживается рядом с сыном на корточки.
– Ух ты, какая высокая башня. Это ты сам построил? – кивает в сторону сложенных кубиков.
– Папа! – радостно откликается сынишка, обнимая ручонками отца и прижимаясь к небритой щеке.
Залезает к нему на колени.
Удивительно, как мало времени Демьяну понадобилось для того, чтобы наладить контакт с ребенком. Искренний, настоящий, без фальши.
Эти двое настолько отлично понимают друг друга, что кажется, будто они вместе с самого рождения Дениса.
И теперь у меня сердце щемит от понимания того, что все это время сыну отчаянно не хватало именно отцовского внимания. Достаточно взглянуть на то, как он радуется появлению папы, как льнет к нему каждую встречу, как ждет похвалы и поддержки.
​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​И как после этого мне рубить их связь? Как отказываться переехать за Демьяном? Я ведь еще так и не определилась, согласна ли бросить все здесь и поехать вслед за ним.
Пока роюсь в бумагах в соседней комнате, краем уха слышу их разговор. Сынишка жалуется, что не может построить высокую башню, она у него постоянно рушится. Демьян внимательно, не перебивая, слушает его, а потом довольно аргументированно объясняет, что любой успех зависит от целеустремленности, силы воли, а главное... от сытного завтрака или обеда. И невозможно вырасти большим и ловким, если каждый раз отказываться от еды.
Даже я проникаюсь его доводами, а уж Денис и подавно слушает раскрыв рот. Пытается что-то возразить, но в итоге все равно соглашается. А еще спустя пару минут бежит к бабушке с просьбой сварить ему кашу. И побольше, побольше! Потому что он хочет побыстрее вырасти, стать сильным, как папа, и ловким, как его любимый супергерой.
– Чудеса, да и только! Пойдем, конечно. Сейчас разогрею тебе. С маслицем, – радостно хлопочет мама.
– Нашла. – Выхожу из комнаты, размахивая свидетельством о рождении Дениса. Демьян удовлетворенно кивает. – Спасибо, что уговорил сына поесть. С этим у нас сложно, особенно когда болеет.
– Это нормально. Он ребенок, – понимающим тоном отвечает босс.
И у меня странно теплеет на душе от его отношения к детям. Боюсь, тот же мой бывший на его месте уже вовсю бы возмущался, что я балую сына и потакаю его слабостям, настаивая на физическом наказании. Поэтому все, что ни делается, – к лучшему.
Сейчас я даже рада, что второй родитель Дениса не Артур. Тест ДНК подтвердил отцовство Демьяна, уничтожив последние сомнения по этому поводу. Хотя я и без того уже была уверена в их родстве.
Внешняя схожесть, взаимопонимание, вспыхнувшая привязанность, а теперь вот и официальные результаты независимой лаборатории – и у меня не осталось аргументов противиться их общению.
– У тебя телефон звонит, – вырывает меня из мыслей уже в машине голос босса.
Я настолько задумалась, что не обратила внимания на знакомую мелодию, тихо играющую где-то в недрах дамской сумочки.
– Слушаю? – отвечаю на вызов с незнакомого номера.
– Добрый день, – звучит в трубке доброжелательный женский голос. – Вы подавали заявку в банк на кредит. Можете уделить мне внимание и ответить на несколько уточняющих вопросов?
Я кошусь на рядом сидящего босса. Не вовремя она, прям очень. Но выбора у меня нет, поэтому приходится соглашаться.
Я пытаюсь отвечать односложно на поступающие вопросы, но временами все равно необходимо давать развернутый ответ, и уже к концу Демьян наверняка догадывается, с кем и по какому поводу я говорю.
– Тебе нужны деньги? Что-то срочное? – не выдерживает он, когда я заканчиваю диалог с консультантом.
Ну вот. Ему какая разница?
– Ничего. Все в порядке, – отвечаю сдержанно.
– А кредит зачем?
Я молчу чуть больше минуты. Желание огрызнуться никуда не делось, но включился здравый смысл. Зачем мне отнекиваться и скрывать, если я не делаю ничего плохого? И что постыдного в том, что я беру кредит на покупку смартфона? У нас большая часть населения живет в долгах. Жизнь такая. И ничего, никто не стесняется этого. Тем более через два дня я собираюсь уже расплатиться.
– Телефон новый хочу взять. До зарплаты еще пара дней, а интернет нужен уже вчера. Я же поэтому не увидела твое сообщение в мессенджере: у меня пока обычный кнопочный.
– Гхм, да, я помню, твой прежний вроде сломался. А чего сразу не сказала?
– В смысле не сказала? Я ведь показывала его.
– Я про то, что нужны деньги, – поясняет он.
– Так в среду аванс. А до среды я надеялась со старым походить. Но, как видишь, с этим проблемы.
Он задумчиво хмыкает, но больше вопросов не задает. И до конца поездки мы едем молча.
До ЗАГСа мы доезжаем без пробок. Нас принимают, даже несмотря на обеденный перерыв. Сдаем документы, консультируемся и получаем заверение, что уже завтра все будет готово. В лучшем виде. Это радует, учитывая поджимающее время, и одновременно наводит на мысль, что Демьян и тут подсуетился. Хотя в этом я его понимаю.
– Заедем перекусить? А то я утром даже позавтракать не успел, а на одном кофе долго не протяну, – предлагает он, когда мы выходим из административного здания.
Я бросаю взгляд на часы. Времени остается все меньше и меньше, и я с грустью понимаю, что до вечера не успею в магазин за смартфоном.
– Что ты решила насчет отъезда? – интересуется босс, когда мы располагаемся за столиком.
Я ждала этого вопроса. Демьян дал время подумать, несмотря на то, что выбора у меня, по сути, не было. Время свыкнуться с этой мыслью, принять и перестать упираться.
Я прекрасно понимала, что ничего не теряю. А вот в противоположном случае последствия неминуемы. Откажусь от предложения – и меня просто уволят с нынешнего места работы. Лишат зарплаты. Подкинут кучу проблем. Как один из вариантов. Про Дениса и вовсе молчу.