Два пути одного сердца
– Нет. Вы наши дети, – ответил Эйо ласково, склонив голову набок и глядя мне прямо в глаза: словно гордился и любовался. – Старая Кровь наших Нитей.
– А как её зовут? А познакомиться с ней можно, Эйо? – заныла я, словно ребёнок у киоска с леденцами.
– Покинешь Миры навеки, тогда и познакомлю, если обе захотите, – он дурашливо нахмурился и строго покачал головой. – А сейчас не положено. И имя ты можешь знать только моё. Любой живущий, допущенный до Безмирья, знает только Сущего своей Связи. Тебя, кстати, именно Левис об этом должен был проинструктировать. Как и о том, что никому постороннему ты моё имя говорить не должна. Оба сразу уйдёте за грань – и ты, и любопытный.
– Выходит, у тебя с твоей любимой… разные дети?! – не унималась я, наматывая тем не менее на ус запоздалые инструкции.
– Разные, – подтвердил Эйо. – Совсем. Она садовница юных Древ, а люди давным-давно такого не могут. Её дети – каиры.
Ой, глупая Элис! Ты-то думала, что там пустота и воображаемые картинки, а папа умирает со скуки и пишет пейзажи на реке Уай, можно сказать – по воспоминаниям. А там вот… А там – целый… мир!
– Не Мир. Безмирье. Это гораздо больше, чем любой из Миров.
Моё сердце часто забилось… Вслух говорить такое не хотелось, но я посмотрела в бездонные синие глаза и честно призналась:
«Знаешь, Эйо… если бы не Дрей, я прямо сейчас готова была бы умереть, чтобы просто познакомиться с твоей любимой! Даже представить боюсь, насколько она чудесная!»
– Вот именно – если бы, – Эйо с прищуром посмотрел на меня, а затем на Дрея. – В этом вся и соль, Элис. Живи! Живи, сколько тебе отмерено.
Я вздохнула и тоже покосилась на Дрея, который потупился и рассеянно улыбался.
Всё понятно, конечно. Но выбросить теперь из головы любимую Эйо будет сложно. Очень сложно! Если вообще возможно...
И вдруг я услышала… симфонию невероятной мощи в своей голове… Или в сердце? Голос, лишивший меня дыхания своей красотой и силой, пропел:
«Эй-вин».
Я резко обернулась на Эйо и снова заглянула в его глаза. Я сошла с ума? Мне… послышалось?
«Нет, не послышалось. Мою любимую зовут Эйвин».
От фразы длиннее ноги вовсе подкосились. Я шагнула к Дрею и схватилась за его рукав.
– И теперь мне… Теперь за грань… с таким знанием? – завороженно спросила я, когда сумела вдохнуть.
Эйо расхохотался.
– Уедете вы уже в свой Ярославль или нет?! Будете потом ведь томиться и каждый день считать в ожидании, когда вас наконец поженят!
Дрей усмехнулся, обнял меня и повёл к выходу.
– П…почему ты мне сказал?! – оглянулась я на Эйо уже от двери.
– Потому что ты спросила и без страха, и без хитрого умысла, – пожал плечами Сущий. – Действительно, как дитя. Проваливайте!
По пути к машине я всё ещё не могла думать ни о каком Левисе, свадьбах, договорах и… И вообще ни о чём!
– Дрей, ты знал?
– Вообще знал, но не от Эйо. Просто давно догадался после разных бесед со своими у Древа, сложил дважды два. Ещё в детстве. Но сейчас слушал с открытым ртом.
Он распахнул мне дверцу, а когда я уже садилась, вдруг потянул назад и развернул к себе.
– Элис! Он что, сказал тебе имя свой жены? – прошептал он с мальчишеской хулиганской улыбкой.
Я восторженно закивала и тоже заулыбалась.
– Уму непостижимо!.. – восхитился Дрей. – Кажется, мы совсем расшатали нервы своему Сущему!
Глава 19В машине Дрей сразу стал серьёзным и задумчивым.
– Элис, я хотел сегодня только синхронизировать время, а вообще – по возможности сейчас бы находиться в Григорьевском, чтобы ничего не затягивать. Но после происшествия с Левисом мне нужно в Талаф. Хватило бы и пары часов, однако теперь уже придётся провести там первый полноценный зеркальный отрезок времени. Половину суток или чуть меньше, если быстро вернёмся из Ярославля.
Я согласно кивнула. Вообще-то мне было сейчас решительно наплевать, в каком я мире. Лишь бы с ним... Потом сообразила, что он следит за дорогой, а не за моими кивками, и сказала:
– Конечно... А зачем мы вообще именно сегодня поехали? Это я ведь два дня подряд спала, но ты-то устал и в придачу тебе нужно домой по делам.
– Чтобы… чтобы не добавлять лишний день к ожиданию, – тихо ответил Дрей. – И так ведь месяц. А после ещё не меньше недели наверняка, нужно посмотреть календарь – венчают ведь далеко не ежедневно. Потом Большое Древо.
– Мы торопимся, чтобы не нарушать какие-нибудь законы? – предположила я, так и не уловив в его объяснении причины спешки. – Это из-за того, что наша Связь не вполне нормальная и надо поскорее сделать всё, как положено?
– Нет, – ещё тише отозвался Дрей. – В этом смысле со Связью… всё в порядке. Просто… не хотелось бы ждать, – это он совсем уж... пробормотал.
– Даже день? – сглотнув, уточнила я.
– Мне даже день жалко, – подтвердил он, прищурившись в лобовое стекло. – А тебе… нет?
– Ну… я просто, кажется, опять всё не так поняла, – туманно промямлила я и замолчала на весь остаток пути.
Это что же получается, после всего случившегося, мы теперь чего-то должны ждать? Зачем?! Я же видела, как загорелись эти руны на моих запястьях! И даже вон у Левиса не возникло никаких сомнений, что мы с Дреем – пара!
И вдруг я сообразила и у меня загорелись уши. Он ведь... с другой планеты! И я видела уже краем глаза его мир – традиционный и несовременный по сравнению с моим. Это иной менталитет. Он будет ждать официального брака, чтобы стать мне… полноценным мужем.
А я-то, испорченная девица из земного двадцать первого века, хожу тут и смущаюсь, едва задумываясь о том, что будет, когда закончатся срочные дела и настанет вечер наедине. И представляя, а точнее – не представляя даже, как буду признаваться, что у меня... никого до него не было! Вечером! Вообразила, что спешим мы… именно ради ближайшего вечера. Потому что к этому моменту будет уже подписан дурацкий договор, про который Дрей говорил, что всё остальное после него.
Да уж... в этом свете, Элис, то, что у тебя никого не было... не проблема, а, наверняка – достоинство. Только вот...
До меня дошло, наконец, что имел ввиду Эйо, когда прогонял нас поскорее в Ярославль.
Как выжить тогда целый месяц вдвоём с Дреем в Григорьевском?!! Я ведь от одного его взгляда растекаюсь лужей! Особенно... потемневшего. От этого невероятного взгляда, который я раньше даже не замечала, потому что всегда боялась смотреть ему в глаза. И от голоса схожу с ума. И от запаха…
Какой месяц?! Я же умру!
В ЗАГСе мы не пробыли и десяти минут, а назад тоже ехали в тишине. И только на подъездах к Григорьевскому Дрей прервал молчание и пообещал: