Два пути одного сердца

Мне стало снова очень страшно. В придачу к противным кошкам в висках застучало. 
– Что значит – выясним?! А если я… не готова?
– Выходи, трусиха! – фыркнул Сущий. – Корчась от тревоги и одиночества в отдельном пространстве, ты уже ни от себя, ни от него не убежишь. И ничего не отсрочишь!
Дрей сидел на скамейке прямо в беседке.
Он встретил меня долгим взглядом, от которого я тут же присела напротив, перестав дышать. Глаза его были немного виноватыми, но в них… тоже лучилась радость. А ещё: смущение и затухающий отголосок тоски, в которой я тут же узнала свою, взявшую за горло в Григорьевском.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍  Ему здесь тоже было плохо… одному? Его тоже мучали противные кошки?
Мысль эта... оказалась очень волнительной!
Эйо же был удостоен не только взгляда Дрея, а кривой улыбки.
– Спасибо, что хоть Элис проводил.
– Ты и без меня почти всё сообразил, – отмахнулся от вежливой претензии Сущий.
– Тоже верно, – хмыкнув, признал Дрей. – И что же теперь?
– Теперь хочу понять, как это у вас вышло, – улыбнулся Сущий в ответ и прищурился. – Или и ты у нас тоже ничегошеньки не знаешь?
– Знаю.
Дрей развернулся к Эйо. С минуту они молчали, и брови Сущего ползли вверх, а улыбка становилась всё шире.
– Один скажешь? Или сейчас, пока я не ушёл? Она ведь может и рассердиться, пока хорошо не подумает, – волшебные синие глаза посмотрели на нас по очереди, хитро и весело.
– Один.
– Это правильно, это молодец! – одобрил Сущий. – И какой ведь молодец, даже Эйо за столько лет не понял! Элис, береги его, он у тебя умница! – мне он подмигнул и снова повернулся к Дрею: – Здесь останетесь или туда?
– Туда, – твёрдо ответил Дрей, – если, конечно, ты не против, Элис. Здесь меня отвлекать могут. А нам нужно спокойно поговорить.
 Он встал со скамейки и протянул мне руку. Я с опаской посмотрела на неё.
Что опять за секреты и путаница, от которой голова кругом?!
Но выбора у меня особого не было, да и… давно пора было начать доверять Дрею не только в уме и задним числом. Он ни разу ещё не сделал мне ничего плохого.
Я тоже поднялась и положила трясущиеся пальцы на его ладонь.
Ладно... буду теперь доверять, раз решила.
Но я не была слепой и глухой и понимала, что мне явно не очень-то понравится то, о чём эти двое только что переговаривались про себя и намёками. Больше даже не после слов Эйо про то, что могу рассердиться, а из-за... той лёгкой вины в глазах Дрея.
Поэтому не только пальцы дрожали – всю меня вдруг охватил озноб.
Не превращаться в желе окончательно помогал кураж Эйо, его задорное настроение. Я не знала, чем меня снова огорошат, но вроде можно было надеяться, что чем-то не слишком... трагичным.
– Я утром зайду. Прогуляемся вместе за садик, пора хотя бы обручить вас нормально. А теперь – ступайте!
Меня заколотило с новой силой.
В каком смысле утром?! Я поняла – пора поговорить… Но не всю же ночь! Мы что, на всю ночь останемся… вдвоём?!
– Навеки, – ласково поправил Эйо вслух.
За всё время знакомства я не видела, чтобы Сущий столько улыбался.
***
В библиотеке было снова темно.
Правильно: Эйо что-то там говорил про пространства и реальности. В подробности вникать может и не стоит, но оно точно к лучшему: можно попытаться унять дрожь, пока иду наощупь ко входу и выключателю.
Я дёрнула руку, но Дрей сжал её крепче и не отпустил.
– Мне нужно!.. Свет, – едва пролепетала я.
Он молча поцеловал мои пальцы и затем тихонько дунул в раскрытую ладонь. На ней остался… белый шарик, светящийся дымок. Невесомый и не осязаемый кожей сгусток света, очень красивый: мерцавший медленно плававшими в нём крошечными частичками, отражавшими и множившими сверкание друг друга.
Я забыла обо всём и наблюдала это чудо в собственной руке, лежавшей на ладонях Дрея. Потом наконец вымолвила:
– Это что же… и есть твоя магия? 
Он склонился над нашими руками и дунул ещё раз, сильно. Сгусток разметался везде вокруг, частички поплыли вверх, постепенно озаряя нас мягким, но ярким сиянием, похожим на лунное.
– Просто свет, – улыбнулся Дрей. – Просто немного другая жизнь и другие правила.
Мне стало совершенно наплевать на то, о чём мы там собирались говорить. Да и бежать от Дрея… больше было решительно некуда. Я призналась себе, что хочу сейчас только одного – оказаться ещё ближе к нему под этим сиянием. И шагнула навстречу.
Дрей тут же притянул меня к себе и зарылся лицом в мои волосы.
Я до сих пор его боялась, ужасно боялась. До слабости в коленках! Но странное дело – только он мне и не давал упасть теперь от этой слабости… и именно в его объятиях утих наконец озноб, я пришла в себя. 
И тогда сознание моментально выдало беспощадный вердикт: целоваться нельзя! Главное – не целоваться, если я хочу хоть что-нибудь когда-нибудь выяснить!
– Дрей! Давай или сразу самое ужасное, или просто всё по порядку! – попросила я, прячась на его груди от него же.
– Нет ничего прям вот ужасного, Элис, – прошептал Дрей как-то осоловело, прижимая меня всё крепче. – Поэтому... давай по порядку.
– Но что-то ведь есть, Эйо сказал, что я могу рассердиться! – заупрямилась я, но сама тоже только сильнее прижалась к нему щекой.
– Что-то есть… – признал Дрей. – Но если по порядку, то сперва нужно позвонить Ирине Петровне. Два часа разницы, Элис: у неё ещё пока вечер, но уже очень поздний.
– Телефон валяется где-то под яблонями.
– Мой с собой, в кармане. Там как раз последний вызов в списке.
– Что ты ей сказал? В этот день звонил? – вздохнула я.
– Да, утром. Представился другом. Осторожно поинтересовался, не собиралась ли ты на днях в Лондон или к ней в Шропшир. Объяснил… что немного поссорились и волнуюсь, – отчитался Дрей. – Но она ведь очень умная, Элис. И внучку свою хорошо знает: с чего бы тебе давать её номер каким-то там друзьям. Конечно, она теперь переживает.